Самым трудным оказалось интервью с Оззи Осборном. Милейший и искренний человек – весь в татуировках, в очках с голубыми стеклами и с золотыми браслетами на руках, – ни одно предложение он не мог закончить, ни одной своей мысли не мог выразить внятно. Говорить с ним – как пытаться поймать рыбу в тюбике с зубной пастой. Над транскрибированием этого интервью мы трудились много-много часов. Начинал Оззи говорить об одном, а затем в середине предложения переключался на другое. Помню, с каким трудом я пыталась ухватить его мысль. В самом конце он позволил мне поговорить со своим восьмилетним сыном Джеком. Было ужасно смешно переключиться от сленга и ругательств на «королевский английский», но от этого малыша я получила лучшее представление о его отце, чем от самого Оззи.
– Многие, кто видел твоего папу на сцене, говорят, что он настоящий крейзи. Дома он, наверное, вовсе не такой?
– Нет, не такой, – честно покачал головой малыш. – Иногда он крутит педали на своем белом велосипеде. А иногда просто сидит и смотрит телик.
– Правда? – я не удержалась и бросила взгляд на его отца.
Оззи пожал плечами, заговорщицки улыбнулся, будто нас объединяла какая-то тайна, и сказал:
– Как говорил Клайв Льюис, «то, что ты видишь и слышишь, в некоторой степени зависит от того, где ты находишься»[148].
К концу 1993 года темп событий стал возрастать. В сентябре я попала в число пяти номинантов премии «Овация» и спела две песни на грандиозной презентации в концертном зале «Россия»; «супер-шоу» – так это мероприятие («Горячая пятерка») обозначили на афише организаторы. Я также запланировала еще один видеоклип с Федором на песню
Федор пригласил молодого талантливого оператора Максима Осадчего и замечательного – мастер на все руки – художника-постановщика. Ни в каком другом моем клипе так явственно не проявлялась идея Страны Чудес. Мне просто захотелось жить в нем. Меня усадили в закрепленный на шесте яркий, красочный самолетик из папье-маше с крутящимся пропеллером и разноцветными воздушными шарами. Снимал Федор так, что возникало ощущение, будто я лечу в этом самолетике.
В клипе я сменила множество самых фантастических одеяний: оранжевый комбинезон, клетчатый пиджак, разукрашенные цветами ботинки… У Саши из-под шляпы-цилиндра с бахромой вываливался длиннющий розовый парик, космы которого прыгали и плясали вокруг его гитары. При монтаже в среднюю часть я вставила эффект калейдоскопа, придавший всему клипу психоделически-хиппистское настроение. Федор был, как всегда, на высоте – причем в данном случае и в прямом, и в переносном смысле. Он взобрался на стоявшую рядом с камерой стремянку и пускал оттуда разноцветные мыльные пузыри.
Меньше чем через неделю Россия оказалась охвачена неожиданным конституционным кризисом. Демонстранты прорвали милицейские кордоны вокруг здания Белого дома, где заседал российский парламент. Они также попытались взять штурмом телецентр «Останкино». 4 октября армия послала танки к Белому дому, и по приказу Ельцина танки начали обстрел. Лидеры выступившего против президента парламента были арестованы. Десятидневный конфликт стал самым кровавым во истории уличных боев в Москве со времен революции 1917 года.
Эта трагедия произвела на меня колоссальное впечатление. И не только числом жертв. Она показала, насколько искаженную картину событий дают миру средства массовой информации. Все без исключения мои родные и знакомые беспрерывно звонили из Америки, требуя, чтобы я немедленно уехала, – телеэкраны показывали идущую в Москве самую настоящую войну. С телефонной трубкой в руках я стояла у окна, в каких-то трех с половиной милях от Белого дома, и видела, что люди спокойно живут своей повседневной жизнью. Кто-то идет в булочную, на остановке, как всегда, кучка людей дожидается автобуса. Более того, в самый разгар событий, 2 октября, вместе с Галаниным я приняла участие в концерте под открытым небом на Арбате в честь 500-летия этой знаменитой московской улицы. Вокруг нас собралась толпа улыбающихся и совершенно никак не выдающих своей озабоченности людей.
Дома я включала
Эти дни открыли мне глаза на то, как медиа манипулируют событиями, чтобы привлечь как можно больше внимания и заполучить как можно больше аудитории. На самом деле это очень опасный процесс, и я решила во всей своей последующей карьере стать антагонистом медиа, производить только тот контент, за подлинность, честность и достоверность которого могу поручиться.
