Эмрис оглядел Джеймса с ног до головы и ничего не сказал. Похоже, он не собирался отстаивать свою версию истории, тем более не хотел вызвать возмущение своих слушателей. Он просто смотрел на Джеймса своими бледными глазами и ждал, пока тот успокоится.
– Я полагаю, вы можете все это доказать? – все еще в негодовании спросил Джеймс. – Докажите!
– А что бы ты хотел увидеть?
– Да хоть что-нибудь. Полагаю, там, – Джеймс указал на стопку документов на столе, – есть что-нибудь, что заставит нас поверить в эту историю.
– Я могу показать тебе все, что угодно, – тихо ответил Эмрис. – За доказательствами дело не станет. А вот поверишь ли ты – это дело твоей личной совести. Итак, что же тебе показать? Свидетельство о рождении? Но документы можно подделать, какая уж тут вера! Здесь веры нет, – он положил руку на стопку бумаг, – вера живет здесь, – он концом длинного пальца постучал себя по виску, – и здесь, – он положил руку на грудь.
– Но я все-таки хотел бы посмотреть.
– Так я и думал, – кивнул Эмрис, а потом обратился к Кэлу: – Двигай свой стул сюда, поближе, чтобы и ты мог посмотреть. – Он придвинул к себе стопку документов. – Садитесь оба. У нас впереди долгий день.
С каждым листом бумаги, предъявляемым Эмрисом, доказательства множились. Большая их часть касалась собственности и безнадежно запутанной ситуации с поместьем герцога. За последние несколько месяцев Джеймс достаточно освоил юридические тонкости этого дела, чтобы понять: то, что он видел перед собой, было подлинным. Время от времени Джеймс показывал одну из бумаг Кэлу, тот изучал документ и кивал. Наконец, дело дошло до свидетельства о браке. Когда Эмрис предъявил его, последнее сопротивление, Джеймса рухнуло окончательно.
Несмотря на слова Эмриса о возможной подделке документов, Джеймсу достаточно было взглянуть на единственный документ, чтобы понять: это подлинная запись, удостоверявшая, что Джон Джеймс Стюарт и Элизабет Энн Морей, урожденная Грант, заключили брак в суде магистрата Абердина. Он долго смотрел на дату. Тогда ему было шесть лет.
Наконец, Джеймс увидел достаточно. Толкнув последнюю ксерокопию через стол к Кэлу, он отодвинул стул, встал и быстро направился к двери.
Эмрис окликнул его:
– Джеймс?
– Мне надо прогуляться. Извините.
Кэл быстро встал.
– Ты куда собрался?
Джеймс распахнул дверь.
– Не знаю.
– Я с тобой, – Кэл двинулся за ним.
– Нет, – остановил его Джеймс, не оборачиваясь. – Останься.
– Джеймс, подожди…
– Оставь его, Калум. Ему надо побыть одному, – остановил Кэла Эмрис.
Кэл нерешительно вернулся к столу.
– Похоже, все это его здорово подкосило, – пробормотал он, махнув рукой на документы. – Ну, все то, что вы ему рассказали.
– И что ты думаешь по этому поводу? – спросил Эмрис.
– Я скажу, – ответил Кэл. – Мой друг только что превратился из бездомного ублюдка в чертовски богатого ублюдка – я говорю «ублюдок» в чисто техническом смысле.
– Непризнанный сын, – поправил Эмрис. – Все-таки есть разница. Да только главные сюрпризы еще впереди. Ему сейчас очень нужен близкий человек, Калум. – Голос Эмриса зазвучал очень серьезно. – Ты готов пойти с ним до конца?
Вопрос повис в воздухе над столом. Кэл отвернулся, поглядел на дверь, через которую только что прошел Джеймс.
– Я не просто так спрашиваю, Кэл, – сказал Эмрис. – Мне нужно знать.
Кэл откинулся на спинку стула и прокашлялся.
– Мы с Джеймсом иногда прогуливали школу, – сказал он низким голосом. – Однажды мы взяли пару пони без разрешения и две винтовки. Нам было, может, лет тринадцать, и мы отправились добывать короля-оленя нашей долины. – Он помолчал. – Худшего дня мы не могли бы выбрать. Холодный густой туман катился со склонов холмов, руку перед собой не видно, но мы слыхали об этом олене и твердо намеревались добыть его, чтобы весь мир нами восхищался. Мы вышли на болота и пошли по тропе, которую показывал нам отец Джеймса. Мы ехали все дальше и дальше в горы – давно пора было повернуть назад, но мы тупо перлись вперед. Уже земля вокруг стала совсем дикой, но нас это не остановило. – Кэла унесло в глубины памяти. Сейчас он говорил так, словно все еще шел по той туманной тропе. – Мы остановились передохнуть. Сидим, и вдруг слышим какие-то звуки, не то фырканье, не то рычание. Туман тяжелый, ничего не видать, даже непонятно, откуда идут звуки. Но мы уже знали: это наш олень! «Не шевелись», – говорит Джеймс. Мы даже дышать перестали. И вот спустя мгновение мимо нас несется что-то большое и темное, прямо в гору. Мы бросились за ним. Лошади спотыкаются на скользких скалах, дорога все круче идет вверх, мы отчаянно пытаемся не отставать. Вылетели на вершину холма, и вдруг туман рассеялся, и мы его увидели! Вот он! Боже милостивый, какой зверь! Да просто олень-чемпион с вот такими рогами! – Кэл широко раскинул руки. – А грива черная, как у льва! Олень остановился, обернулся и посмотрел прямо на нас. Он знал, что мы тут, но ему на нас было наплевать.
