Он считает меня бесполезным? Посмотрим. Я никогда не планировал быть обузой или, как он выразился «ничтожеством». Он будто не понимал, что его король вместо того, чтобы дать мне с первых дней возможность развиваться и тренироваться, обращался как с дорогой вещью и всяческие ограничивал.
Я почувствовал, как губы дрогнули в едва заметной усмешке.
Артур заметил это. В его глазах мелькнуло подозрение.
— Хочешь сказать что-то?
— Не сегодня, — тихо ответил я. — Силы неравны.
Он поморщился, будто я вызывал у него большее отвращение, чем демоны, резко развернулся и пошёл осматривать уцелевших людей.
Я остался сидеть в кандалах, ощущая боль в запястьях и ноющую злость в груди.
В живых из отряда осталось больше половины, включая Артура и мага Элиаса. Всех выживших Артур собрал перед собой и начал инструктаж, краткий и поспешный.
Он приказывал собрать всё, что уцелело, успокоить и поймать выживших лошадей, которые отбежали в поле. Впереди находилась деревня, и Артур предполагал, что поселение уже разорено демонами. Он предполагал вероятность штурма и, к моему удивлению, предлагал всем немного отстать, пока он в одиночку не разберётся с тварями, если они там будут.
Никто из рыцарей не согласился.
Кандалы натирали кожу на запястьях. Ныл старый шрам на ключице. Похоже, близился дождь.
Каждый шаг отзывался тупой болью в ногах и пояснице. Из-под копыт лошадей впереди вырывались клубы пыли — она ложилась на лицо, липла к вспотевшей коже, забивалась в нос и рот, скрипела на зубах. Солнце палило без пощады, но жажда и голод отошли на второй план. Все чувства будто выжгло калёным железом, осталась только боль, моральная и физическая.
Я мысленно проклинал этих рыцарей в помятых окровавленных доспехах, пусть сами они только что вырвались из жестокой бойни. Меня заставили плестись следом за их конной колонной.
Артур не торопил коней, и я даже поспевал за всадниками. Время от времени он оборачивался, бросал в мою сторону неприязненные взгляды.
Один раз я споткнулся и упал, чудом не пропахав носом пыльную дорогу. Артур резко развернулся, встала вся колонна. Под взглядами всадников я медленно поднялся, стараясь не выдать, как подкашиваются ноги.
— Может, привяжем его к седлу? — предложил молодой рыцарь, с перевязанной рукой.
— Я могу закинуть его к себе, — отозвался другой, постарше.
Артур нахмурился, покачал головой и ответил своим людям:
— Нет. Пусть идёт пешком, — с показной ленцой бросил он, — нам ведь некуда спешить. Окрестным деревням точно уже конец.
Он говорил о них, как о потерянной перчатке — с лёгкой досадой, но без жалости.
Хотелось спросить у него про мирных жителей — крестьян, чьи жизни, возможно, ещё зависят от скорости их прибытия. Но я уже знал ответ. Этим рыцарям, как и их «герою», плевать на простой люд.
Скорее всего, как и в любом феодальном обществе земли здесь ценились больше жизней. Высшие сословия, возможно, ещё не понимают, что всю их родимую возвышенную знать кормят грубые руки простого мужика. А если это поймёт простой мужик, то вся знать повиснет на верёвках в собственных же замках. Уж я-то это хорошо знал на примерах истории моего родного мира.
— Не вздумай бежать — это бесполезно. И не отставай от нас сильно, смотри под ноги, — обратился ко мне Артур повелительным тоном.
Я кивнул, без слов. Покорность была показной — усталость вытеснила даже злость. Обиду, ненависть, чувство несправедливости — всё это будто постепенно размывалось.
Если подумать — мне действительно нечего с ним делить, тем более если он такая же пешка короля, только слепо верящая в монарха, преданная. Непонятно только, почему он с первого дня смотрел на меня с неприязнью и так радостно запихивал в клетку? К чему эти издевательства?
Он завидует моей удаче, которая ни черта не работает, когда это действительно нужно? Видит конкурента или, может, ревнует короля?
На нашем пути показался лес, а на его фоне село: кривые крыши, покосившиеся заборы, одна большая мельница чуть в стороне. И над всем этим поднимался густой чёрный дым.
Сердце сжалось от нехорошего предчувствия.
Что творят эти рогатые исчадия ада с безоружными жителями, если даже не каждый рыцарь способен им противостоять? Я не хотел снова видеть изувеченные тела, разорванные тела, лица, застывшие в ужасе — особенно если среди них окажутся женщины и дети.
Чем ближе мы подъезжали к деревне, тем сильнее росла тревога. Запах гари усиливался, резкий и неприятный.
Артур поднял руку, подал отряду какой-то жест — я не понял его смысла. Но рыжеволосый, рослый рыцарь тут же соскочил с седла, подошёл ко мне и, не сказав ни слова, закинул меня на лошадь, как мешок зерна.
Кандалы впились в запястья с новой силой. Я стиснул зубы — страх падения с лошади был сильнее боли.
Отряд ускорился. Воздух засвистел в ушах. Пыль заклубилась ещё гуще — казалось, я дышал землёй.
На въезде в деревню Элиас осмотрелся и громко крикнул:
— Чисто! Демонов нет!
Отряд замедлился, и от увиденного я даже вздохнул с облегчением.
