Освободил и сам не знаю что. Вдруг это нечто поубивает всех в этом мире или выпустит страшную болезнь? Признаться, я не подумал об этом наперёд. Хотя о чём я мог думать посреди леса промокший и продрогший, уставший и голодный? А ведь мне повезло…
— Верю, — отозвался обелиск. — Знаю, что ты пережил. Знаю, что ты не из этого мира и отмечен удачей. Я мог бы положиться на тебя, Степан.
— Погоди-погоди. — Я поморщился. — Я не назвал своего имени и не рассказывал про всё это…
— Мне это и не нужно, талисман удачи.
— Не называй меня так, — резко бросил я. — И выметайся из моей головы.
— Прости, — обелиск заговорил мягче. — Уже ушёл.
— Так тебе и поверил, — буркнул я. — Ты сам-то, кто вообще?
— У меня множество имён, — медленно проговорил он. — Дарю тебе право назвать меня новым именем. Люди всегда были мастерами в придумывании красивых слов.
— Ещё чего… Делать мне больше нечего.
— Хм… Тогда можешь звать меня Сталрок. Это одно из первых моих имён.
Стоило ему назваться, и вдруг что-то щёлкнуло в стене слева — камень сдвинулся со скрежетом, открылся потайной проём.
Из проёма пахнуло тёплым воздухом и ароматом жареного мяса.
Я поднялся, недоверчиво потёр глаза. Всё выглядело слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но ноги сами понесли меня вперёд.
За проходом скрывалась крошечная комната, словно высеченная в теле камня. По центру стены потрескивал, испуская синий огонь, белокаменный камин. Его свет освещал комнатку и давал приятный жар.
Каменный интерьер выглядел чистым, как после недавней уборки. На полу постелены скромные циновки, там же простая лежанка из сухого связанного сена, аккуратно застеленная тканью. Был здесь и небольшой деревянный стол, на нём — глиняная миска с горячей похлёбкой, ломоть хлеба и кувшин с чем-то тёплым и душистым.
— Это… настоящее? — я прищурился, недоверчиво вглядываясь в тёплый свет. — Не иллюзия?
— Настоящее, — голос звучал устало. — Но ведай: я расплачиваюсь за твой комфорт последними силами.
— Я тебе не верю, — сказал я резко. — Зачем тебе тратить последние силы на меня? И откуда здесь появилась еда?
— Вряд ли у тебя есть другой выбор, — голос обелиска был спокоен.
— Есть. Я могу отсюда выйти, спать на дереве и питаться тем, что найду в лесу.
— Но ты можешь для начала проверить. Иллюзия не насытит тело и не укрепит к утру.
Аппетитный аромат манил так сильно, что, кажется, я уже принял решение. Просто рациональное мешало мне поверить, что вот так из воздуха может появиться настоящая одежда и более-менее обустроенная комната. Даже в мире, пропитанном магией.
— Проверить-то можно. А если там вместо похлёбки насекомые какие-нибудь или отрава? — нерешительно спросил я.
Я не спешил заходить в комнатку. Стоял, вглядываясь в огонь, пока голос снова не заговорил.
— Решать тебе, — сказал Сталрок беспристрастно. — Прежде чем ты примешь мой дар и мою взаимопомощь, я хочу предложить тебе нечто большее.
— Предложить, но не подарить, да? — я хмыкнул. — Значит, ты от меня хочешь ещё что-то?
— Я хочу, чтобы ты стал служителем моей веры, — произнёс Сталрок.
Я усмехнулся:
— Служителем веры? Что, молиться на тебя по вечерам на коленях?
— Моя сила держится на вере, — ответил он, пропуская мои колкости. — Давным-давно меня заточили здесь, и вера в моё имя угасла. Хотя ещё теплятся искорки где-то, в далёких уголках этого мира… Если бы не они, то накормить тебя было бы нечем. Стань моим голосом, Степан. Стань моим проводником. Стань родоначальником новой веры.
Я посмотрел на обелиск, затем взглянул на огонь в камине и в сторону выхода. Чувствовал себя на распутье. Путь наверх был открыт, оттуда время от времени тянуло прохладным ветром и ночной сыростью.
— То есть ты хочешь, чтобы я распространял среди людей веру в тебя? Типа… пиара? — спросил я нахмурившись.
— Я не знаю слов твоего мира, но суть ты уловил верно, — спокойно подтвердил Сталрок. — Мне нужно, чтобы моё имя снова зазвучало в людских сердцах.
— Если ты умеешь залезать в голову, почему бы тебе самому не внушать им веру?
— Потому что вера ценна лишь тогда, когда она искренняя, — ответил он. — Как и верность служителей. Я не могу принудить — только предложить. У человека есть своя воля, и это непреложный закон. Разве что только другой человек, может подчинить себе подобного, но это уже ваши пороки… С моей поддержкой ты станешь основателем нового духовного пути. Подумай, какую силу и власть ты мог бы обрести.
Несколько секунд я молчал размышляя. Уже не хотелось иронизировать и высказывать колкости сущности, которая, возможно, могла меня и прихлопнуть на месте за отказ — это не факт, конечно. Однако верить на слово про «последние силы» я тоже не стал.
— Но ведь заставить поверить непросто, — заговорил я наконец. — Нужна легенда. История. Причём светлая и вдохновляющая. Людям нужны чудеса, пророки… Надо уметь подать всё красиво. Поверь, я знаю — недаром учился на маркетолога.
— Тогда нам обоим повезло, — заметил Сталрок. Его голос впервые за всё время обрёл едва уловимую усмешку. — Ты сам создашь путь. Сам изберёшь облик моей веры. Просто неси моё имя… и моё присутствие.
