Что делать? Не доводить же союзнические отношения до конфликта? Пришлось «тринадцатому» исчезнуть. Его так же быстро разобрали, как собрали, и уложили в тот же грузовой Си-47. Инцидент был исчерпан.
Советскому командованию потребовалось немало времени, чтобы доказать американцам необходимость иметь при авиабазе связной самолет По-2. Он нужен был для поддержания связи с базовыми аэродромами союзников, откуда нам приходилось привозить недостающие в Бари запасные части, для согласования различных вопросов воздушного движения в районе аэродромного узла Фоджия. В конце концов уговорили.
После долгих проволочек, после того, как на глазах у американцев техники снова воскресили аэроплан, советским пилотам дали право на подъем «тринадцатого» [43] в небо Полезии, и не только его, но и еще одного По-2, который также был привезен нами в разобранном виде, вместе с другим грузом…
Почему завыла сирена
За полгода до нашего прибытия сюда гитлеровцы средь бела дня совершили бомбардировочный налет на Бари и потопили на рейде восемнадцать судов. После этого внезапного удара оплошавшее англо-американское командование укрепило противовоздушную оборону морского порта и аэродрома Полезия. Усилили посты наблюдения, особенно восточной стороны, к которой почти вплотную примыкала полоса виноградников и низкорослых маслин. Только этот зеленый массив отделял аэродром от береговой черты да пригородная узкоколейная железная дорога. В винограднике была установлена зенитная батарея, имевшая систему сигнализации. Но в то же время затемнение было отменено союзниками на освобожденной части территории Италии, Бари сверкал тысячами огней, и по ночам его защищала только цепь аэростатов заграждения.
Сравнительно недалеко от виноградника размещался советский командно-диспетчерский пункт. Он поддерживал связь с Москвой, Верховным штабом НОАЮ, партизанскими отрядами и с краснозвездными самолетами, находившимися ночью в небе Адриатики. Здесь несли круглосуточную вахту наши радисты и штабные офицеры.
Однажды под утро дежуривший на пункте А. Ф. Дорофеев услышал оглушительную орудийную пальбу. Он выбежал из помещения, чтобы выяснить, что случилось - уж не десант ли выбивают с побережья? И тут же попал в окружение толпы стонущих от испуга женщин с малыми ребятишками на руках. Выставив вперед детишек, они кричали: «Спасите, помогите!»
А тем временем залпы орудий зенитной батареи продолжали греметь в предутренней тишине. Поезд, следовавший из Бари в небольшой городок Бетонто, каких на побережье много, остановился, паровоз издавал тревожные гудки. Пассажиры опрометью покинули [44] вагоны. Мужчины метнулись под лозы виноградников, а женщины, заметив вдали советского офицера, ринулись к нему искать спасения…
Вскоре устрашавшие противника зенитки смолкли. Стали разбираться: кто поднял сигнал тревоги? Оказалось, паровоз каким-то образом увлек за собой моток валявшейся у путей колючей проволоки. Волочась за поездом, моток разматывался и зацепил проводную систему противовоздушной обороны. Сработала сигнализация, раздался вой сирены. Дежуривший у орудия англичанин, вероятно, спросонья немедля открыл огонь в белый свет, взбудоражил пассажиров железнодорожного состава и охрану аэродрома.
Все успокоились, пассажиры заняли свои места, поезд двинулся дальше…
Бок о бок с союзниками
Прибыв в Бари, мы, разумеется, не сразу начали боевую работу. Надо было хорошо ознакомиться с военной обстановкой на Балканах, наладить деловые взаимоотношения с союзниками.
Пока в штабах велись переговоры о боевом взаимодействии, мы не теряли даром времени - тренировались днем и ночью. Привыкали к аэродрому, отрабатывали элементы будущих заданий и, главное, поддерживали свою личную летную форму на должном уровне: на нас были обращены взоры, кое-как или непосредственно ничего делать нельзя. Только хорошо!
Так отрабатывали мы, например, технику сброса продуктов питания с воздуха НОАЮ и населению освобожденных от гитлеровцев городов. Тренировались над песчаным карьером, скидывали в него мешки с песком. Сколько ни исследовали высоту сброса, плотность натяжения мешков, все равно они при соприкосновении с землей расползались от удара. Казалось, на этой затее надо поставить крест. Но кто-то из инженеров подал мысль: а что, если сделать мешок с двойным покрытием? Попробовали. Удалось! Первые мешки с песком в двойной упаковке, сброшенные с самолета, принесли хорошие результаты: содержимое от удара перемещалось из первой оболочки во вторую, которая [45] оставалась невредимой. Вопрос о снабжении продовольствием югославской армии и партизан был решен. Они будут получать «манну небесную» - муку и соль в мешках.
