Как всегда в это время года, в Италии стояла очень жаркая погода. Мы торопились быстрее забраться повыше и почувствовать прохладу.
Экипаж занял свои места. Моторы работали ритмично. Штурман Анатолий Воронцов заправил в планшет полетную карту так, чтобы маршрут полета на цель № 6 легко, без перекладки был все время виден и можно было сличать карту с местностью и вести отсчет расчетного времени с пройденным. При полетах ночью в тыл противника золотое правило навигации - точно выдерживать свой расчетный курс и время. Толя уселся за моей спиной у своего столика и в любую минуту мог сказать мне, где и как самолет должен выполнять очередные эволюции.
Бортмеханик Борис Глинский уже отрегулировал все рычаги, краны и рукоятки. Мы готовы к первому рейсу с посадкой у партизан Югославии.
Взлет произвели без включения прожекторных фар. Так летают американцы и англичане. И мы поднялись так же, как они, а впоследствии даже садились в ночных условиях без фар, что опасались делать наши союзники.
Традиционный круг над аэродромом, выходим на приводную станцию и от нее ложимся на заданный курс. Дело в том, что других радиотехнических средств, обеспечивающих навигацию для полета в тыл врага, нам никто не подготовил. Надеемся всецело на свой опыт и на испытанный практикой метод - выдерживай точно курс и время, своевременно вводи поправки на ветер - и наверняка выйдешь в заданную точку.
Солнце скрылось, начало быстро темнеть. Я вел самолет в основном по приборам, слегка подсвечивая их флюоресцирующим светом. Полностью освещать приборы ночью нельзя: это лишает летчика возможности рассматривать наземные ориентиры - после яркого света лампочек на приборах пилот сквозь стекла своей кабины видит как бы глухой черный занавес. [52]
Бездонный котлован
По расчету времени мы пересекли Адриатическое море, пролетев 230 километров. Путь до цели № 6 уменьшился наполовину.
Занятые каждый своим делом, мы и не заметили, как внизу показались вспышки ракет и тускло мерцающие огоньки рыбацких суденышек, вправо по небу зашевелился прожекторный луч.
- Это Сплит - укрепленная военно-морская база противника, - говорит штурман.
- Добавь газку, - командую я Глинскому, - давай подпрыгнем еще метров на шестьсот, а то, чего доброго, шальной снаряд угодит, на трехтысячной высоте будет спокойнее.
Второй пилот Иван Угрюмов, мой верный и надежный помощник, с правого сиденья управляет самолетом. Я отвлекся от приборов, пытаюсь разглядеть через боковое стекло фонаря землю, над которой идем. Постепенно глаз привыкает к темноте, и я вижу под нами островерхие пики, слегка затянутые светлой пеленой, пологие и крутые спуски с глубокими ущельями. Расщелины между хребтами представляются таинственными тусто-черными провалами. Пустынные горные кряжи. Первозданный хаос. Верно, мало что изменилось в этой суровой, дикой природе с тех пор, как тектонические процессы в недрах нашей планеты вздыбили здесь земную кору.
Цель все ближе и ближе. Нет ни огня зениток, ни световых щупалец прожекторов. Вроде бы обстановка спокойная. Остается десять минут полета, и я перехожу на плавный спуск. Теряем высоту постепенно до минимально допустимой, как мы это установили на предварительной подготовке к полету. Снижаться над горным массивом в темноте без приводных радиосредств трудно, тем более что неспокойный горный воздух немилосердно треплет машину. Воздушный поток, дующий в направлении, перпендикулярном какому-либо хребту, часто образует так называемую «стоячую волну» - вертикальное нисходящее течение большой силы, способное бросить самолет вниз сразу метров на триста-четыреста, а иногда и больше. [53]
Поэтому мы действуем осторожно, держим снижение на вариометре два метра в секунду. Но самолет плохо слушается рулей - стрелка на указателе прибора дает снижение то ноль, то три и более метров в секунду.
- Командир, по расчету мы над целью! - докладывает штурман.
- Хорошо, - отвечаю я, стараясь казаться спокойней. - Сейчас ее уточним.
По контурному очертанию гор определяю место нашей цели. За горным перевалом темнеет провал. Она!
- Наша цель!
