Нам хотелось скорее включиться в боевую работу, скорее встретиться с патриотами Югославии, которые вели борьбу против фашистских оккупантов за свою свободу и независимость. Ведь мы прилетели сюда не как туристы, чтобы любоваться красотами Италии и купаться в теплых водах Адриатики, а как участники совместной борьбы против злейшего врага человечества - фашизма. А до Югославии две-три сотни километров - час полета…
Боевое содружество советской и англо-американской авиации мы наблюдали еще в те дни, когда были организованы первые так называемые челночные полеты. Американские и английские бомбардировщики, заправившись и загрузившись на союзных аэродромах в Италии, летели на свои цели на территории Германии или ее сателлитов. Отбомбившись, они не возвращались домой, а шли дальше на восток и садились на советской территории, в районе Полтавы. Здесь самолеты заправлялись горючим, принимали бомбовую загрузку, ложились на обратный курс и, отбомбившись вторично, возвращались на исходные базы. Тогда-то наши летные экипажи подружились со своими товарищами по оружию.
Среди союзных летчиков встречались наши искренние друзья. Запомнился, например, мне инженер одной из британских эскадрилий, капитан Хэг, член лейбористской партии. Его отец был мелким фермером-арендатором. Капитан живо интересовался колхозным строем в нашей стране и на эту тему часто беседовал с советскими летчиками.
Запомнил я также одного американского летчика-истребителя, по фамилии Фитцджеральд. Он был поклонником Советской страны. У себя на родине от людей, бывавших в СССР, он слышал много хорошего про Советскую страну и советский народ.
Несомненно, среди американских и английских летчиков было немало таких, кто не за страх и не за «звонкую монету», а на совесть сражался с гитлеровцами. Они считали своим долгом лично участвовать в очищении земли от фашистской заразы, от гитлеровской [46] чумы. Такие летчики честно сотрудничали с нами. Правда, они не разделяли наших убеждений, но в лице германского фашизма видели общего для всех честных людей мира врага.
Больше всего мешало общению с англо-американскими товарищами по оружию незнание языка. Многие из нас изучали английский язык в средней школе, но занимались им кое-как. Непрочные школьные знания быстро выветрились, и объясняться приходилось жестами да с помощью своеобразного англо-русского жаргона, который постепенно выработался.
Однако некоторые английские фразы волей-неволей пришлось заучить наизусть. На старте распоряжался англо-американский командно-диспетчерский пункт. С ним и приходилось объясняться по радиотелефону на английском языке.
Так, заходишь на посадку, надо обязательно спросить разрешения. То же самое перед рулежкой на стартовую линию или перед стартом.
Сближала же нас общность боевой и летной профессии.
Герой двух народов
Мне очень хочется рассказать о замечательном мастере летного дела и необычно обаятельном, душевном человеке Павле Никитиче Якимове, которого ныне уже нет в живых. Якимова я знал хорошо. Он пришел к нам в авиатранспортную дивизию бывалым, видавшим виды, обстрелянным штурманом, имевшим на счету не один десяток боевых вылетов на тихоходном самолете По-2. Тогда он воевал в действующей Западной авиагруппе особого назначения. Много раз они с командиром самолета А. С. Полуренко летали в Дорогобуж на бомбежку скопления фашистских войск, рвавшихся к Москве. Совершали рейды под Дорогобуж в расположение партизанского отряда «Дедушка». Вывозили раненых с поля боя, поддерживали связь с передовой. Летали они и к воинам попавшей в окружение под Вязьмой 33-й армии генерал-лейтенанта Ефремова. Доставляли продовольствие, забирали раненых, поддерживали связь. [47]
- Со штурманом Якимовым летать было легко, - вспоминал А. С. Полуренко. - Раз он на борту самолета, значит, можно быть спокойным за навигацию. Он не ошибался в курсе, всегда приводил корабль на цель, будь то бомбометание по укрепленным объектам врага или сигнальные костры на опушке леса, где надо было садиться или сбрасывать военное снаряжение. С ним даже интересно было ходить на боевые задания - надежно держи пространственное положение аэроплана, знай крути ручку управления и внимательней слушай по переговорному устройству команды. Скучать в самолете он не даст. Павел Никитич то и дело басил: «Взять курс на два градуса вправо - так держать, повернуть влево на пять градусов…» Сомневаться в правильности этих команд не приходилось - он безошибочно обеспечивал навигацию. Не один десяток боевых вылетов сделал, да каких - все по немецким тылам, на бомбежку танковых колонн, фашистских штабов, усиленно охранявшихся противовоздушной обороной. Готов был летать с ним и дальше, нет, не то слово «дальше» - с таким мастером штурманского дела я готов летать всю жизнь. К сожалению, вскоре наши воздушные дороги разошлись, - заключил Полуренко.
