Сев на него, Кэрл двигалась в ритме танца, она полностью раскрепостилась. Он и она стали единым целым, угадывая желания друг друга. Когда его возбуждение дошло до апогея, и он был готов взорваться как вулкан, разбрасывая лаву энергии, она прижала свою грудь к его губам. Ей показалось, что началось землетрясение. Тони извивался под ней, как дельфин, выброшенный на берег моря сильным штормом. Стены гостиничной комнаты содрогнулись от одновременного стона удовольствия.
Обессилев, Кэрл, положив голову на грудь Тони, тихо лежала. Ему захотелось убрать волосы с ее лица, чтобы увидеть ее глаза. Но она мягким движением руки, остановила его. Он понял, она стеснялась своей неуемной раскрепощенности. Взяв ее руку, Тони стал ее целовать.
– Кэрл, ты не позволишь мне встать?
После долгой паузы, она, как спросонья, пробубнила:
– Зачем, Тони, мне так хорошо, сейчас.
– Надо, Кэрл, надо.
Подняв голову с его груди, Кэрл надув губы, обиженным голосом пожаловалась ему:
– Тони, я не могу, едва закончив, так быстренько убежать трусцой.
– Я сейчас, любимая, быстро.
Когда он вернулся, она лежала молча, отвернувшись, без всяких признаков жизни.
– Дорогая, вот посмотри, примерь, – протянув к ее плечу свою руку, он разжал ладонь.
То, что увидела Кэрл, с трудом приоткрыв глаза, наполнило ее радостным вздохом счастья. На нее смотрело обручальное кольцо с огромным бриллиантом. И это предназначалось ей. Ее жених, как всегда оригинальный, был в своем стиле. Она начала привыкать к нему. Этот парень после прекрасного, предоставлял великолепное.
– Тони, любимый, это же мой размер. Как ты узнал? – Кэрл светилась от счастья. – Сладенький ты мой, это же целое состояние. Зачем, нужно было делать такой дорогой подарок?
– Любимая, деньги для того и существуют, чтобы их тратить на единственную.
Она смотрела на него по-новому, ей никогда не приходило в голову оценить его щедрость. Теперь, как-то все получилось неожиданно. Она глядела на него с восхищением в глазах. Ко всем его достоинствам прибавилось еще одно, немаловажное, а может, в глазах женщины, самое главное – щедрость.
Кэрл продолжала смотреть на него с любовью, ее взгляд был полон превосходства, словно тысячи женщин могли видеть это. А этот парень принадлежал ей одной.
Не выдержав ее взгляда, Тони отвернулся.
– Сладенький, а ты у меня не только храбрый, но и очень добрый.
– Я, храбрый? – Тони рассмеялся. – С чего ты взяла, Кэрл?
– А там, в банке, ты один, начал разбираться с бандитами.
– А-а-а, вот ты о чем, – после небольшой паузы, он добавил, – любимая, я просто знал, что у меня все получится.
– Но тебя могли убить, Тони, – с горечью воскликнула Кэрл.
– Не переживай, дорогая, много лет назад, когда я попал в смертельную ловушку, вместе с моими сослуживцами, у меня было видение. Мои предки предупреждали меня, сколько я буду жить. И действительно, я выжил в том страшном бою. А так как предначертанный срок еще не подошел, то в банке мне ничего не угрожало, – усмехнулся он.
Кэрл оживилась. Она сгорала от любопытства.
– Сладенький, о каком сроке ты говоришь? Сколько еще осталось? – она с тревогой смотрела ему в глаза, вспоминая все ужасы, преследовавшие его.
– Успокойся, любимая. Я проживу больше семидесяти лет.
Вздохнув с облегчением, она тихо спросила:
– А мне, сколько отпущено? Что будет со мной, Тони?
Он посмотрел на нее с любовью:
– Ну, что же тебе, любимая, еще рассказать про райские кущи? В некоторых вопросах лучше находиться в счастливом неведении, в этом длинном марафоне воплощений божественных планов в реальность жизни.
Она смотрела на него с гордостью, он казался в ее глазах, таким умным. В нем она открывала для себя все новое и новое. Это при том, что ей по долгу службы приходилось общаться со многими известными людьми, общественными деятелями.
– Сладенький, у тебя все мечты сбылись? – Кэрл романтично смотрела на него, пальчиком поглаживая его мочку уха.
– Нет, любимая, есть еще два желания.
– Какие? – она с любовью прижалась к нему.
– Кэрл, я мечтаю о том, чтобы купить себе дорогой костюм, прийти домой, надеть его и найти в его внутреннем кармане сто долларов, это мечта моего детства.
Кэрл, с трудом удалось скрыть свой смех и разочарование. Она стала привыкать к его чудачествам.
– А второе желание? – она нетерпеливо дергала его за мочку уха.
– А вот второе, может сейчас сбыться.
Кэрл насторожилась.
– Всю жизнь я мечтал с разбега нырнуть в широкую кровать. Мама мне это запрещала.
– И что, тебе не удалось за все это время сделать? – она подозрительно посмотрела на него.
– Нет, Кэрл, мне необходимо сделать это при близких мне свидетелях, и чтобы за это меня не ругали.
– Так, за чем дело стало? Вперед, Тони!
