Иное дело – Запад. Идея современности родилась с осознания того, что противостояние Бога и бытия, вечности и времени, разума и откровения совершенно неразрешимо. Иначе говоря, современность началась с размежевания с христианским средневековьем. Современность – это разлад, отталкивание, бесконечная изменчивость. На место целостного разума Троицы европейские мыслители водрузили разум рефлектирующий, критический, единственный принцип которого – критический анализ всех принципов. Сама его природа обязывает философский, научный разум признать собственную изменчивость и открытость переменам. Понятно, что вневременной принцип христианской вечности был отвергнут им немедленно – и время устремилось в бесконечное будущее. Вместо вечности современный человек выбрал время мирской истории, ведущее, как предполагалось вначале, к всеобщему благоденствию. Преклонение перед завершённым совершенством вечности сменилось жаждой бесконечного прогресса. А субъектом истории теперь стала уже не индивидуальная душа, нуждавшаяся в спасении, а весь человеческий род или отдельные его группы – «цивилизованные» нации Запада, пролетариат, белая раса, арийцы и т. д.
Современная эпоха провозгласила себя революционной эпохой, поменяв изначальный смысл слова «революция» – вращение миров и светил, которое зримо свидетельствовало о цикличности времени. Теперь же революция стала означать насильственный разрыв со старыми порядками, разрушение старого общества и построение нового – прекрасное выражение самой сути линейного необратимого времени. Революция – это свобода в чистом виде, идеал критического разума.
Итак, современный человек осознал себя существом историческим – и впал в новые противоречия. История последовательно убивает современность. По прошествии двух–трех столетий, чем будет наше время для грядущей современности – возможно, новым Средневековьем? А мы сами – дикарями с атомной дубиной в руках? Современные люди вынуждены поклоняться будущему – времени, которого нет и никогда не будет, в отличие от вечности. История не даёт осуществиться будущему, чаемому совершенству, которое постоянно отодвигается «по ту сторону» времени, становясь, по сути, новой вечностью. А неизбежная необходимость все новых и новых революций – не есть ли это новая цикличность времени?
Хуже того, светлое будущее на наших глазах закатывается вместе с истощением ресурсов и растущим осознанием неизбежной смерти Вселенной. Идея современности (фактически слившаяся с идеей прогресса) обесценивается, мода на «модернизм» и «постмодернизм» проходит – и не только в искусстве.
Современный человек устал от современности. Он жаждет чего-то другого: тоскует по изначальной гармонии с природой, по полноте бытия и единству мира. Он хочет завершённости и совершенства. Но он не может отречься от критического разума, то есть от самого себя, от своей сущности. И потому история беспощадно влечёт его вперёд, в неустанной гонке технического прогресса и потребления, в вихре новых революций… По линии времени можно только катиться – вверх или вниз.
Это единственное государство, в котором я хочу жить и которому присягнул с чистой душой.
Республика свободных умов существует примерно с VI века до н. э.
Один свободный ум сказал об этом так: «Свободным умом называют того, кто мыслит иначе, чем от него ждут на основании его происхождения, среды, его сословия и должности или на основании господствующих мнений эпохи. Он есть исключение, связанные умы суть правило; последние упрекают его в том, что его свободные принципы либо возникли из желания выделяться, либо же заставляют в нем предполагать свободные поступки, т. е. поступки, несоединимые со связанной моралью. Иногда ему говорят также, что те или иные свободные принципы должны быть объяснены из его умственной бестолковости или ненормальности; но так говорит лишь злоба, которая сама не верит тому, что говорит, а хочет только причинять вред: ибо свидетельство в пользу большей остроты и верности его интеллекта обыкновенно написано на лице у свободного ума, и настолько отчетливо, что и связанные умы понимают его достаточно хорошо. Но два других выведения свободомыслия принимаются честно; и действительно, многие свободные умы возникают одним из этих двух способов. Тем не менее суждения, до которых они доходят такими путями, могут все же быть более правильными и достоверными, чем суждения связанных умов. В познании истины все сводится к тому, что она достигнута, а не к тому, по какому мотиву человек искал ее и каким путем ее нашел. Если свободные умы правы, то связанные умы не правы, хотя бы первые пришли к истине из безнравственности, а последние из нравственности доселе оставались в заблуждении. – Впрочем, к существу свободного ума не принадлежит то, что он имеет более верные мнения, а лишь то, что он освободился от всякой традиции, все равно, успешно или неудачно. Но обыкновенно он все же будет иметь на своей стороне истину или по крайней мере дух искания истины: он требует оснований, другие же – только веры».