В русской истории аристократии не удалось занять подобающего места. Но у неё есть огромные заслуги в выработке таких основополагающих ценностей, как честь, достоинство, патриотизм. Уже древнерусские князья выражали горячее желание «пострадать за землю Русскую», то есть потрудиться во славу её.
Вместо родовой аристократии в XVIII—XIX веках стала формироваться «аристократия духа», если придерживаться терминологии Бердяева. Это творцы, которые создают духовные ценности нации.
Правда, не стоит путать их с интеллигенцией, которая бесконечно далека от какой бы то ни было аристократии – как родовой, так и духовной.
Интеллигентами в самом общем смысле считают людей, которые живут умственным трудом. Со второй половины XIX века под это определение подпадали те, кто интересовался вопросами бытия и переустройства мира, как правило, придерживаясь демократических убеждений. Наши мыслители начала ХХ века заметили, что одна из черт интеллигенции – оторванность от корней, критическая настроенность по отношению к прошлому России. Кроме того, «классический» русский интеллигент не религиозен (ситуация здесь стала меняться не так давно). Наконец, он непрактичен – не дай бог вручить интеллигентам бразды управления: государственный корабль тут же летит на скалы.
Аристократ никак не подходит под понятие «интеллигент». Его коренное предназначение – военная служба. А военных наше общественное мнение традиционно из интеллигенции исключало. Хотя в русскую культуру Золотого века военные вписали поистине золотую страницу. Толстой, как известно, был артиллеристом, Денис Давыдов – гусаром, продолжать можно долго. Бунин в «Окаянных днях» совершенно справедливо заметил, что, наверное, ни одна страна в мире не дала такого талантливого дворянства.
Со службой нерасторжимо понятия чести, долга. Интеллигент стремится к общественной и личной «свободе», аристократ с головы до кончиков ногтей опутан понятиями чести и общественных традиций, приличий.
По моему разумению, высший тип человека, который выработала наша история – это всё-таки не интеллигент, а дворянин, аристократ. Только в нём видим гармоничное сочетание умственных и физических качеств, высокую культуру и воинскую доблесть. Как там у Ницше: быть персом – это значит знать истину и уметь стрелять из лука.
Различие между мировоззрением и идеологией носит фундаментальный характер.
Сначала цитата:
«Мировоззрение – нестрогое единство, мыслительная протоплазма личности…
Идеология – система идей, более или менее умело, но всегда нарочито и для известной цели спаянных друг с другом; система мыслей, которых никто более не мыслит. Их принимают к сведению и тем самым к руководству; мыслить их, это значило бы подвергнуть их опасности изменения. К личности идеология никакого внутреннего отношения не имеет, она даже и навязывается ей не как личности, а как составной части коллектива или массы, как одной из песчинок, образующих кучу песка».
Итак, когда говорят о необходимости для послеперестроечной России государственной идеологии, которая будто бы окажет целительное воздействие на общество, то либо заблуждаются, либо лукавят. Идеология – это всего лишь способ управления массами, не более того, – причем способ мертвящий, убивающий всякую живую мысль, и потому весьма затратный в историческом отношении. Недаром в идеологических (или правильнее, идеологизированных? – впрочем, не суть важно) обществах всегда так плохо с философией, общественными науками и литературным творчеством. А зачастую гонения и запрещения распространяются и на область научно-технической мысли.
Кстати, распространённая в настоящее время ошибка – в причислении христианства (и вообще религий) к идеологическим системам. Классики марксизма не впадали в такую вульгарность. Европейское христианство (то есть христианство, впитавшее античное наследие) как раз относится к мировоззренческим системам, во многом именно поэтому христианские общества в Европе исторически оказались столь жизнеспособными и плодотворными в культурном отношении (разумеется, я не абсолютизирую данный фактор). В конце концов оказалось, что можно быть христианином и физиком-ядерщиком – без ущерба для «мыслительной протоплазмы личности».