И хотя подробные сладкие сны никогда не посещали меня (может быть, ещё недостаточно стар?), но они мне понятны.
Вообще, знаменитая всемирная отзывчивость русской души на самом деле воплотилась во всём своём величии только в Пушкине и Бунине. Теплится она, наверное, у многих (меня, например, захватывает и Наполеон, и Марк Аврелий, и Карл II, и бедная Мария-Луиза), но выразить её дано немногим.
Но оставим эти сравнения, они ведут к отчаянию.
Духовная неустойчивость русских сказывается, помимо прочего, в том, что мы охотно заимствуем и подчиняемся влиянию тех народов, которые не только не превосходят нас в культурном отношении, но даже уступают в нём.
Катастрофичность, прерывистость русской истории объясняется, может быть, тем, что мы не умеем благоговеть.
Герцен в «Былом и думах» (глава XXXV «Медовый месяц республики») рассказывает о том, как в 1848 году он плыл на почтовом пароходе через Ла-Манш в компании одного старого француза-роялиста. Завязалась беседа. Вскоре разговор принял характер политического спора, и Герцен, распалясь, начал высказывать «красные» мысли.
– Это презамечательная вещь – сказал седой старик. – Вы не первый русский, которого я встречаю с таким образом мыслей. Вы, русские, или совершеннейшие рабы царские, или – passez-moi le mot (простите за выражение) – анархисты. А из этого следствие то, что вы еще долго не будете свободными.
Старик этот был герцог де Ноаль, родственник Бурбонов.
В другом месте «Былого и дум» (уже не помню точно, где) Герцен передает еще одно мнение иностранца о русских:
– Все ваши беды оттого, что вы, русские, не умеете благоговеть.
Пессимизм и отчаяние – вполне ожидаемая реакция у всякого человека, глубоко знакомого с русской историей. Профессиональному историку она, пожалуй, и не к лицу (хотя имеются и от них очень жёсткие оценки), но человек культуры, увы, имеет полное право сказать вслед за Пушкиным: «Я презираю мое отечество с головы до ног».
Пессимизм русской истории в том, что у многих народов хватило таланта (и, наверное, удачи) превратить свою мрачную историю в поступательное развитие человеческого духа, гражданских учреждений, закона, права и т. д., свободы в конце концов. Мы же в итоге оказались у разбитого корыта, истощённые, циничные, деградирующие, отдавшие свою судьбу в чужие руки…
С XIV века постоянный отток активного населения на окраины (отчасти поэтому у нас не было чисто крестьянских восстаний, как на Западе, – необходимы казаки). Оставшихся отличало главное качество: терпение. Вытерпели иго, Грозного, Смуту, Петра.
Терпение формировалось при постоянном соседстве со степью, – когда не было возможности покончить с врагом одним ударом. Терпение имело положительное значение для внешнеполитического бытия русского народа, и отрицательное – для внутреннего.
Благодаря СССР ХХ век для русского народа проигран вчистую. Более того, за годы существования СССР ликвидирован сам исторический вид русского народа, который носил название великорусского этноса (XV—XX вв.) и который создал историческую Россию.
Начиная с 1990-х годов и по настоящее время русское население пребывает в процессе трансформации в какую-то новую историческую общность, почти не связанную традициями и ментальностью с великорусским этносом. Во что всё выльется, сказать невозможно. Реальность такова, что XXI век может стать последним веком существования русского народа. Более того, это непременно и произойдёт, если у русского народа не появится национальная элита (политическая, экономическая и культурная), которая возьмёт на себя дело отстаивания русских национальных интересов (и их формулировки, разумеется).
Советофилия – лом в колёса процесса формирования таких элит.
Мы уже прошли весь византийский цикл (по времени). К тому же пример Византии не показателен для нас: там не было преобладания какого-то одного коренного населения. Византия стояла на греках, армянах, славянах, остатках латинизированного населения. Не считая многочисленных наемников, федератов и т. д., которым она доверяла охрану своих границ. Это совсем другой тип государственности. И царская власть там имела другие корни и формы исторической преемственности и легитимности.
Русское население сокращается в числе, отливает от окраин к центру и утрачивает профессиональные навыки. Думаю, что при этих базовых условиях имперские перспективы России весьма иллюзорны.