Заметил я, что Тургенев, например (равно как и все, долго не бывшие в России), решительно фактов не знают (хотя и читают газеты) и до того грубо потеряли всякое чутье России, таких обыкновенных фактов не понимают, которые даже наш русский нигилист уже не отрицает, а только карикатурит по-своему. Между прочим, Тургенев говорил, что мы должны ползать перед немцами, что есть одна общая всем дорога и неминуемая – это цивилизация и что все попытки русизма и самостоятельности – свинство и глупость. Он говорил, что пишет большую статью на всех русофилов и славянофилов. Я посоветовал ему, для удобства, выписать из Парижа телескоп. «Для чего?» – спросил он. «Отсюда далеко, – отвечал я. – Вы наведите на Россию телескоп и рассматривайте нас, а то, право, разглядеть трудно». Он ужасно рассердился».
«Я перебил разговор; заговорили о домашних и личных делах, я взял шапку и как-то, совсем без намерения, к слову, высказал, что накопилось в три месяца в душе от немцев: «Знаете ли, какие здесь плуты и мошенники встречаются. Право, черный народ здесь гораздо хуже и бесчестнее нашего, а что глупее, то в этом сомнения нет. Ну вот Вы говорите про цивилизацию; ну что сделала им цивилизация и чем они так очень-то могут перед нами похвастаться!».
Он побледнел (буквально ничего, ничего не преувеличиваю!) и сказал мне: «Говоря так, Вы меня лично обижаете. Знайте, что я здесь поселился окончательно, что я сам считаю себя за немца, а не за русского, и горжусь этим!»
Известно, что оба писателя с трудом переносили друг друга. Очень надеюсь, что тут имел место троллинг, и половина сказанного Тургеневым можно списать на злость, раздражение и досаду. Кому из нас не случалось в пылу спора высказывать радикальные мысли лишь для того, чтобы позлить соперника?
Что до русофобии, то это крайне плодотворное духовное состояние творческого русского человека (смайл). Все великие русские реформаторы, начиная с Петра Великого, исходили прежде всего из русофобских настроений. Художники е исключение.
«Я, конечно, презираю отечество мое с головы до ног – но мне досадно, если иностранец разделяет со мною это чувство».
Из письма А. К. Толстого – Б. М. Маркевичу 26.04.1869:
«А знаете ли, что всего печальнее? Я пришёл к убеждению, что мы не заслуживаем конституции. Каким бы варварским ни был наш образ правления, правительство лучше, чем управляемые. Русская нация сейчас немногого стоит…
Я, к несчастью, разделяю мнение Токвиля, что имеешь то правительство, какого заслуживаешь, а у нас правительство лучше, чем мы заслуживаем, потому что мы настолько монголы и туранцы, насколько это вообще возможно.
Позор нам! И это мы ещё хотим повернуться спиной к Европе! Это мы провозглашаем НОВЫЕ НАЧАЛА и смеем говорить о ГНИЛОМ ЗАПАДЕ!
Если бы перед моим рождением Господь сказал мне: „Граф! Выбирайте народ, среди которого вы хотите родиться!“ – я бы ответил ему: „Ваше величество, везде, где Вам будет угодно, но только не в России!“
У меня хватает смелости признаться в этом.
Я не горжусь, что я русский, я покоряюсь этому положению.
И когда я думаю о красоте нашего языка, когда я думаю о красоте нашей истории до проклятых монголов и до проклятой Москвы, ещё более позорной, чем самые монголы, мне хочется броситься на землю и кататься в отчаянии от того, что мы сделали с талантами, данными нам Богом!»
Вот и все о русофобии.
Карамзин, защищая Петра I от обвинений в том, что он лишил русских нравственной (а, обрив бороды – и физической) физиономии, писал:
«Всё народное ничто перед человеческим. Главное дело быть людьми, а не славянами».