А потом я думаю о Кван — насколько безответна ее любовь ко мне. Я никогда не пытаюсь хоть что-то для нее сделать, до тех пор, пока она не начинает на меня давить, а я — испытывать чувство вины. Я никогда не пытаюсь развеселить ее, позвонив просто так со словами: «Кван, как насчет того, чтобы сходить в ресторан или в кино, только ты и я?» Я никогда не утруждаю себя, стараясь быть с ней любезной. И все же она всегда рядом: намекает, что неплохо бы нам съездить в Диснейленд, или в Китай, или в Рино.[25] Я отмахиваюсь от ее предложений, словно от маленьких надоедливых мух, бормоча, что ненавижу азартные игры, что Южная Калифорния — определенно не то место, которое я собираюсь посетить в ближайшем будущем. Я не замечаю того, что она просто хочет проводить со мной больше времени, что я — ее единственная радость в жизни. О, господи, неужели ей так же больно, как мне сейчас? Я ничем не лучше мамы, которая ни в грош не ставит любовь. Просто не верится, что я столько времени закрывала глаза на собственную черствость.
Я решаю позвонить Кван и пригласить ее провести со мной день, а может, целый уик-энд. Озеро Тахо, например, вполне подойдет. Она придет в экстаз. Трудно даже вообразить, что она скажет. Она просто не поверит собственным ушам.
Но когда она берет трубку, то не дает мне объяснить причину моего звонка: «Либби-я, сегодня я говорить с мой друг Лао Лу. Он говорить, что ты
Она продолжает, противопоставляя моему молчанию свою несгибаемую логику:
— Ты наполовину китаянка, поэтому должна когда-то увидеть Китай. Что ты думать? Если мы не поехать, другая возможность может не быть! Другая ошибка еще можешь исправить, эта — нет! Что ты тогда делать? Что ты думать, Либби-я?
В надежде, что она наконец умолкнет, я говорю:
— Хорошо, я подумаю.
— Ой, я знать, что ты передумать!
— Погоди, я не сказала, что поеду. Я сказала, что подумаю.
Кван не унимается:
— Ты и Саймон полюбить Китай, я гарантировать на сто процент, особенно моя деревня. Чангмиань так красив, что просто не верится. Горы, вода, небо. Словно земля и небо сошлись вместе… У меня есть что-то я оставить там, всегда хотела подарить тебе… — Она тараторит еще минут пять, расписывая прелести своей деревни. В конце концов восклицает: — Ой, звонят в дверь! Я перезвонить тебе позже, ладно?
— Вообще-то это я позвонила тебе.
— А? — В дверь опять звонят. — Джорджи! — зовет она. — Джорджи, открой дверь! — Потом кричит во все горло: — Вирджи! Вирджи! — неужели кузина из Ванкувера уже прибыла?
Кван берет трубку:
— Подожди, я открыть дверь.
Я слышу, как она приветствует кого-то, а потом снова берет трубку, слегка запыхавшись:
— Ладно, почему ты позвонить?
— Ну… Хотела спросить тебя кое о чем… — Я тут же жалею о том, что позвонила. Во что я ввязываюсь?! Я представляю себя на озере Тахо, запертой наедине с Кван в убогой комнате мотеля. — Это пришло мне в голову буквально в последнюю минуту, и, если ты занята, я пойму…
— Нет-нет, никогда не занята. Тебе надо что-то, спроси. Я всегда отвечу «да».
— Ну… Я подумала, что… — И вдруг я выпаливаю: — Что ты делаешь завтра днем? Как насчет обеда? У меня кое-какие дела рядом с твоим домом, но если ты занята, тогда в другой раз, ерунда…
— Обед? — восклицает Кван. — О, обед! — У нее такой счастливый голос! Я проклинаю себя за собственные подленькие сомнения. А потом обалдеваю, услышав, как она кричит, отвернувшись от трубки:
— Саймон, Саймон, Либби-я пригласить меня завтра обедать! — И откуда-то из недр телефонной трубки доносится его голос:
— Смотри только, чтобы она повела тебя в хорошее место.
— Кван! Кван! Что там у тебя делает Саймон?
— Зашел поужинать. Вчера я спросить тебя, ты сказать, занята. Сейчас еще не поздно, хочешь — приходи. У меня есть для тебя еда.
Я смотрю на часы. Сейчас семь. Так вот с кем он встречается! Мне хочется прыгать от радости.
— Спасибо, — отвечаю я, — но сегодня я занята. — Моя вечная отговорка!
— Всегда занята, — стонет она. Ее вечная жалоба.
Но сегодня я пытаюсь убедить себя в том, что не вру. В качестве наказания я решаю составить список неприятных дел, которые я все время откладывала, одно из которых — смена фамилии. Это включает в себя смену водительских прав, кредиток, банковского счета, паспорта, подписных квитанций, избирательных бюллетеней, не говоря уж об извещении всех друзей и клиентов. Необходимо также решить, какую фамилию взять — Лагуни? Йи?
Мама предложила мне оставить фамилию Бишоп.
— Зачем возвращаться к Йи? В Америке нет никого из твоих родственников по фамилии Йи. Так что это ничего не даст. — Я не стала напоминать ей о ее клятве чтить память фамилии Йи.
