Мама уставилась на фотографию человека на визе — человека, которым хотел стать Ба. Йи Джан, Джек Йи. Это был неприятный худой мужчина, всего на два года старше Ба. Совсем не симпатичный, не то что Ба. У этого Йи были короткие волосы и злое лицо. Его холодные глаза прятались за очками с толстыми стеклами. Глаза человека есть зеркало его души, и моя мама сказала, что Йи из тех, кто непременно скажет тебе: «Прочь с дороги, жалкий червяк!»
В ту ночь мама наблюдала за тем, как Ба перевоплощался в Йи, облачаясь в его одежду, коротко обрезая волосы, надевая его очки. И когда Ба повернулся к ней, она увидела его глаза, такие маленькие, холодные! Он больше не любил мою мать, словно и вправду превратился в этого Йи, человека с фотографии, человека, который был влиятельным и уверенным — и ему не терпелось избавиться от своего прошлого и начать новую жизнь.
Вот так Ба украл имя. Что касается его настоящего имени, оно мне неизвестно. Я была тогда слишком маленькой, и к тому же мама умерла, как ты знаешь. Тебе повезло, что подобного не случалось с тобой. Позже тетя отказалась назвать мне его имя, потому что он бросил маму. Это была ее месть. Мама тоже не сказала мне, даже после смерти. Но я часто пыталась выяснить, как все-таки его звали. Несколько раз я вызывала Ба из Мира Йинь. Но мои друзья Йинь говорят мне, что Ба застрял где-то в другом месте — в туманном мире, где люди принимают ложь за истину. Не правда ли, это очень грустно, Либби-я? Если бы я только знала его имя, я бы сказала ему, и тогда он смог бы отправиться в Мир Йинь, попросить прощения у мамы и жить в мире со своими предками.
Вот почему ты должна поехать в Китай, Либби-я. Когда я увидела вчера это письмо, я сказала себе: это твоя судьба, от которой не уйти! Люди в Чангмиане, должно быть, еще помнят его имя, и прежде всего моя тетя, Большая Ма. Я уверена в этом. Человек, Который Стал Йи, — вот как она всегда его называла. Спроси у Большой Ма, когда приедешь. Спроси ее, как звали нашего Ба.
О! Что я говорю! Ты ведь не знаешь, как спросить. Она не говорит на Мандарине. Она так стара, что никогда не ходила в школу учить обычный язык. Она говорит на диалекте Чангмианя — не Хакка, не Мандарин, а что-то посредине, только люди из деревни говорят на этом языке. Будь осторожна, когда начнешь расспрашивать ее о прошлом, иначе она прогонит тебя прочь, словно глупую утку, клюющую тебя в ногу. Я-то ее знаю! Таков ее характер!
Не волнуйся, я поеду с тобой. Я ведь обещала. Я никогда не забываю о своих обещаниях. Мы с тобой сможем изменить судьбу нашего отца, узнав его настоящее имя. Мы сможем отправить его наконец в Мир Йинь.
И Саймон! Он должен поехать с нами. Тогда ты сможешь подготовить статью для журнала, раздобыть денег на дорогу. В конце концов, он нужен нам, чтобы таскать чемоданы. Я повезу с собой кучу подарков. Не могу же я поехать домой с пустыми руками! Вирджи сможет готовить для Джорджи, ее стряпня не так уж плоха. А Джорджи позаботится о твоей собачке — тебе не придется платить кому-то.
Да, мы все втроем — Саймон, ты и я. Я полагаю, это наилучший способ сменить твою фамилию.
Эй, Либби-я, а ты как думаешь?
Кван больше не спорит со мной, избрав для достижения своих целей более эффективный метод — нечто среднее между китайской пыткой и американской тактикой «завлечь-и-кинуть».[26]
— Либби-я, когда мы поехать в Китай смотреть моя деревня?
— Я никуда не еду, ты что, забыла?
— А, да-да. Ладно, какой месяц лучше поехать мне, как ты думаешь? Сентябрь? Нет, еще слишком жарко. Октябрь? Нет, слишком много туристы. Ноябрь? Не жарко, не холодно, наверное, самое лучшее время.
— Тебе видней.
На следующий день она говорит:
— Либби-я, Джорджи не может поехать, не может взять отпуск. Как ты думать, Вирджи и Ма поехать со мной?
— Конечно, почему бы и нет? Спроси их.
Через неделю она сообщает:
— Ай-я, Либби-я! Я уже купить три билета. Теперь у Вирджи новая работа, у Ма новый друг. Обе говорят: «Сожалею, не могу поехать». Агент в бюро путешествий тоже говорит: «Сожалею», денег не возвращает. — Она бросает на меня страдальческий взгляд: — Ай-я, Либби-я, что делать?
Я размышляю над ее словами. Конечно, я могла бы сделать вид, что попалась на ее удочку, но все еще не могу заставить себя.
— Посмотрим, может, мне удастся найти кого-нибудь, кто сумеет с тобой поехать, — отвечаю я.
Вечером мне звонит Саймон.
— Я думал о поездке в Китай. Не хотелось бы, чтоб из-за нашего разрыва ты упустила свой шанс. Возьми с собой другого журналиста — Чесника или Келли. Оба прекрасно пишут о путешествиях. Хочешь, я позвоню им?
