Сто тайных чувств полностью

Она говорит, что обязательно навестит могилу матери, чтобы убедиться, что за ней ухаживают. Отведет меня в маленькую долину, где некогда закопала ящичек с сокровищами. И поскольку я ее любимая сестра, то непременно покажет мне место, где пряталась в детстве, — известковую пещеру с волшебным источником.

Путешествие и так представляет для меня набор «впервые». Впервые я увижу Китай. Впервые с детства Кван будет неразлучна со мной в течение двух недель. Впервые нам с Саймоном предстоит спать в разных комнатах.

И только теперь, зажатая между Саймоном и Кван, я понимаю, насколько безумным был мой поступок — физическая пытка, связанная с двадцатичетырехчасовым пребыванием в самолетах и аэропортах и эмоциональное напряжение от общения с людьми, которые в жизни являются источником моих самых ужасных головных болей и страхов. И все же я должна это сделать. Конечно, у меня есть разумные основания для поездки — статья для журнала, поиск настоящего имени отца. Но самое серьезное из всех — это, пожалуй, боязнь запоздалых сожалений. Я боюсь, что если откажусь, то потом, обернувшись назад, спрошу себя: а что, если бы я все же поехала?

Возможно, Кван права. Судьба — вот мое самое серьезное основание. Судьба не поддается логическому объяснению, ей невозможно противостоять, как невозможно противостоять торнадо, землетрясению, террористам. Судьба зовется Кван.

До Китая еще десять часов лета. Я уже перепутала день с ночью. Саймон дремлет, а я так и не сомкнула глаз. Кван просыпается. Она зевает. И в ту же минуту к ней возвращается ее нетерпение. Она ерзает на подушке, затем спрашивает:

— Либби-я, что ты думаешь?

— Да так, о делах, знаешь ли.

Перед поездкой я составила маршрут, написала список, попытавшись учесть трудности, связанные с разницей во времени, ориентированием, исследованием местности, плохим освещением. Я задумала сделать снимки маленьких бакалейных лавок и супермаркетов, фруктовых развалов и огородов, жаровен, всевозможных приспособлений для готовки, масел и специй. Многие ночи я не спала, беспокоясь о бюджете и технической оснастке. Путь в Чангмиань — это основная проблема, три-четыре часа езды из Гуйлиня, как утверждает Кван. Агент в бюро путешествий так и не смог найти Чангмиань на карте. Он забронировал нам два номера в гостинице в Гуйлине по шестьдесят долларов за ночь. Наверняка можно было остановиться где-нибудь поближе и подешевле, но нам придется самим искать эти места по приезде.

— Либби-я, — говорит Кван, — в Чангмиане тебе покажется не очень шикарно.

— Все нормально.

Кван говорила мне, что тамошние блюда просты, схожи с теми, которые готовит она, не то, что подают в дорогих китайских ресторанах.

Я пытаюсь ободрить ее:

— Поверь, я вовсе не жду шампанского и икры.

— Ик-ра… Это что?

— Ну, это… Рыбьи яйца.

— О! У нас есть, есть! — она с облегчением кивает. — Яйца рыбы, краба, креветки, курицы… У нас все есть! И еще тысячелетние утиные яйца. Конечно, не тысячелетние, на самом деле, только год, максимум три… Ой! Что я думать! Я знать, где найти тебе утиные яйца старше, чем эти. Давно-давно я спрятать.

— Правда? — Звучит многообещающе, занятная подробность, которую можно включить в статью. — Ты спрятала их, когда была девочкой?

— Когда я была двадцать.

— Двадцать?.. Ты тогда уже была в Штатах!

Кван таинственно ухмыляется.

— Не в эта жизнь двадцать. Прошлая жизнь. — Она откидывается на кресле. — Утиные яйца — ах… Такие вкусные… Мисс Баннер, ей не очень нравится. Позже, когда голодать, кушать все — крыс, кузнечиков, цикад. Она думать, что тысячелетний вкус йадань лучше, чем кушать этих… Когда мы приехать в Чангмиань, Либби-я, я показать тебе, где спрятать их. Может, что-то еще там. Мы с тобой пойти искать, а?

Я киваю. Она так чертовски счастлива. Впервые ее воображаемое прошлое не раздражает меня. Даже напротив, ее идея насчет поисков воображаемых яиц в Китае звучит завораживающе. Я смотрю на часы. Еще двенадцать часов — и мы в Гуйлине.

— Ммм… — бормочет Кван. — Йадань…

Держу пари, что она уже там, в своем иллюзорном мире давно минувших дней.

…Я так любила утиные яйца, что стала воровкой. Каждый день, кроме воскресенья, перед завтраком — вот когда я крала их. Я не была такой же ужасной воровкой, как Генерал Кейп. Я брала то, о чем люди не будут сильно горевать — одно-два яйца, и только. В любом случае Почитателям Иисуса они были не нужны. Им были по душе куриные яйца. Они не знали, что утиные яйца — это деликатес, что они очень дороги, если покупать их в Йинтьяне. Если бы они знали, сколько стоят утиные яйца, то захотели бы есть их все время! И что тогда? Мне конец!