– О, в этот раз я вернусь. Только не так, как он ожидает.
Я кивнула, прислушиваясь к странному, медленному биению его сердца. Оно стучало словно бы вдалеке, в нескольких милях от меня, а сюда доносилось эхо.
– А что ты сделаешь, если все получится? Убьешь его?
Настало молчание, которое мне сказало очень многое.
– Я не знаю, – наконец произнес он.
– Ты все еще любишь его.
Он не ответил, просто погладил меня по спине. Я не стала себя обманывать – этот жест предназначался не мне.
– Ничего страшного, – проговорила я. – Я все понимаю.
– Нет, – отозвался он. – Смертному не понять.
Я промолчала, и он тоже молчал. И так прошла эта длинная, длинная ночь.
Я, наверное, провела слишком много ночей без сна. И на верное, задремала – потому что вдруг обнаружила, что моргаю и поднимаю голову, а небо приняло другой цвет – смутный оттенок жидкого черного с уклоном в сероватость. Над горизонтом темной кляксой висела молодая луна.
Нахадот снова легонько сжал пальцы, и я поняла, что он разбудил меня. Он смотрел на балконные двери. Там стояли Вирейн, Симина и Релад. Их белые одеяния, казалось, светились, а лица скрывались в глубокой тени.
– Время, – сказал Вирейн.
Я заглянула себе в душу и с удовольствием обнаружила там спокойствие. Не страх.
– Да, – отозвалась я. – Идемте.
Бал был в самом разгаре, хотя танцевало уже меньше народу. Трон Декарты пустовал. Возможно, он ушел раньше всех – готовиться.
Мы вступили под белесые своды Неба. В залах стояло безмолвие. Нахадот сбросил личину – волосы удлинились, а одежда с каждым шагом меняла цвет. Кожа стала бледной-бледной – наверное, оттого, что вокруг слишком много амнийских родственников. Мы поднялись на лифте и вышли – как я теперь поняла – на самом верхнем этаже. Двери зимнего сада распахнуты, высаженный в аккуратном беспорядке лес окутывали тень и тишина. Единственный свет шел от центрального дворцового шпиля, вздымающегося из самого сердца оранжереи. Он испускал мягкое, лунное сияние. Едва заметная тропинка вилась под ногами и уводила к его подножию.
Но мое внимание привлекли существа, сторожившие дверь.
Курруэ я узнала сразу – по крыльям, красивейшим крыльям с золотыми, серебряными и платиновыми перьями. Чжаккарн тоже смотрелась величественно в серебряном доспехе с узором из сплетенных сигил. Ее шлем блестел в тусклом свете. Я видела этот доспех – во сне.
А вот третий страж, стоявший между ними, выглядел не так впечатляюще, но очень, очень необычно: гладкий черный кот, похожий на леопардов из моих родных краев, хотя и побольше размером. Однако этот леопард пришел не из леса, шкуру его трепал невидимый ветер, и она то радужно переливалась, то тускнела, то снова наливалась непроницаемой чернотой. Выходит, он все же удался в отца.
Я не сдержала улыбки. Спасибо тебе, беззвучно прошептала я. В ответ кот обнажил зубы – вышло очень похоже на улыбку – и подмигнул ярко-зеленым глазом.
Я прекрасно понимала, почему они приняли такой облик. Чжаккарн надела доспехи не для того, чтобы поразить нас начищенными латами. Вторая Война богов вот-вот начнется, и они готовы к бою. Сиэй… хм, возможно, Сиэй здесь как раз ради меня. А Нахадот…
Я оглянулась. Он смотрел не на меня. И не на своих детей. Он смотрел вверх, пристально разглядывая вершину шпиля.
Вирейн осуждающе покачал головой – но, похоже, решил не возражать. Посмотрел на Симину – та лишь пожала плечами. На Релада – тот ответил злобным взглядом, в котором явственно читалось: «А мне-то какое дело?» Тут наши глаза встретились. Релад был бледен, над верхней губой выступили капельки пота. Он едва заметно кивнул мне. Я кивнула в ответ.
– Ну что ж, хорошо, – наконец сказал Вирейн, и мы прошли в зимний сад и направились к белеющей вдалеке колонне шпиля.
На самой вершине шпиля есть комната – если ее можно так назвать.
То есть на самом деле это площадка под гигантским стеклянным колпаком. Если бы не посверкивание и отражения, казалось бы, что мы стоим на открытом месте. На обрезанной верхушке шпиля. Пол сделан из такого же блестящего перламутра, как и все в Небе, но здесь он имеет форму правильного круга – такого во дворце мне еще не приходилось видеть. Круг означает, что это место посвящено Итемпасу.
Под нами в воздухе плыло огромное белое тело дворца. С этого места я едва могла разглядеть передний двор – его можно было узнать по зеленому пятнышку Сада и острому выступу Пирса. Надо же, а ведь я не знала, что Небо – круглое. А под ним темным покрывалом лежала земля, скругляясь вокруг нас подобно огромной чаше. Круг внутри круга внутри другого круга. Настоящее святилище.
