– Когда ты будешь готов присоединиться к нам, – прошептала я Итемпасу, – я, по крайней мере, буду рада твоему возвращению.
И я поцеловала его и вложила в этот поцелуй надежду и обещание спасения. Однако изумление наше стало обоюдным – хоть лицо его и оставалось твердым, губы оказались мягкими и податливыми. И я почувствовала вкус специй и океанского бриза, и рот мой наполнился слюной, а тело – желанием. Неудивительно, что Нахадот любил его. Кстати, когда мои губы оторвались от его, он застыл с раскрытым ртом – и я поняла, что он почувствовал то же самое.
Я поглядела на Нахадота, который вздохнул с человеческой усталостью:
– Он не меняется, Йейнэ. Не может.
– Сможет, если захочет, – твердо сказала я.
– Какая же ты все-таки наивная.
Да. Наверное. Но я все равно права.
Я не отрывала взгляда от Итемпаса – хотя подошла к Нахе и взяла его за руку. А Итемпас смотрел на нас, как умирающий от жажды человек вблизи водопада. Его ждут нелегкие времена, но он сильный. Он один из нас. Когда-нибудь он снова будет с нами.
Вокруг Итемпаса сомкнулась сила – прямо как лепестки гигантского цветка. Задрожало марево переливающихся энергий. А когда оно истаяло, он выглядел как человек: волосы больше не сияли, а глаза стали просто карими. Красивый – но не совершенный. Просто человек. Он ссыпался на пол, потеряв сознание.
Дело сделано.
– Нет, – мрачно сказал Нахадот.
– Дай ему шанс, – проговорила я.
– Я уже пообещал освободить его!
– Да. Ты пообещал ему смерть. Но я могу дать ему большее.
И я погладила щеку Нахадота. Под моими пальцами она замерцала. Его лицо менялось ежеминутно – и оставалось прекрасным во всех обликах, хотя смертные бы так не сказали, некоторые лица не были человеческими. Да и я более не была человеком. Я сама могла бы принять любой из его обликов, и у него не было нужды в каком-то одном.
Он вздохнул и прикрыл глаза, когда я его коснулась. Это обрадовало и встревожило меня. Он долго пробыл в одиночестве. А мне надо быть осторожнее и не пользоваться этой его слабостью – в дальнейшем он меня не простит.
И все же у меня оставалось важное дело. Я сказала:
– Он в той же мере, что и ты, заслуживает свободы.
Нахадот снова тяжело вздохнул – и выдохнул крохотные черные звезды. Они сверкали и умножались в числе, а потом сгустились в фигуру человека. Оборотный призрак бога стоял передо мной. Я пожелала, чтобы он ожил, и он стал человеком. Мужчиной. Дневным двойником Нахадота. Он осмотрелся, а потом увидел сияющее существо, которое так долго было его второй половиной. За все это время они ни разу не встретились, но его глаза округлились, когда он понял, кто перед ним.
– Боги мои, – выдохнул он.
Он был слишком напуган, чтобы понять, как комично это звучит.
– Йейнэ…
Я обернулась и увидела Сиэя – он принял свой обычный облик ребенка. Он стоял – напряженный, вытянутый в струнку – и пристально вглядывался в мое лицо.
– Йейнэ?..
Я потянулась было к нему, а потом засомневалась. Все-таки он не мой – несмотря на все мои собственнические чувства.
Он потянулся ко мне – тоже нерешительно – и осторожно ощупал лицо и руки:
– А ты… ты и вправду не она?
– Нет. Я просто Йейнэ.
Я опустила голову. Пусть выбирает. Я приму его решение, если он отвергнет меня. Но…
– Ты же хотел, чтобы я стала ею?
– Хотел?
Выражение его лица растопило бы лед самого холодного сердца. Он бросился ко мне и обнял, а я привлекла его к себе и долго не отпускала.
– Ах, Йейнэ, ты все-таки еще совсем человек… – прошептал он, прижимаясь к моей груди.
Я чувствовала, как он дрожит.
Поверх головы Сиэя я оглядела других своих детей. Точнее, приемных детей. Да, так лучше их называть. Чжаккарн почтительно склонила голову – ни дать ни взять, воин, приветствующий нового полководца. Она будет повиноваться – я бы хотела другого, конечно, но пока и это сойдет.
А вот Курруэ… Тут требовались иные меры.
Мягко отстранив от себя Сиэя, я двинулась к ней. Курруэ немедленно опустилась на одно колено и склонила голову.
– Я не буду умолять тебя о прощении, – сказала она.
Однако голос выдавал ее страх. Обычно она говорила ровным, звонким голосом.
– Я поступила так, как считала правильным.
– Конечно, ты поступила именно таким образом, – проговорила я. – Ты поступила мудро.
И я протянула руку и погладила ее по волосам – как только что гладила Сиэя. В этом облике они были длинными и серебристыми, с жесткими металлическими завитками. Очень красивыми.
Я пропускала их сквозь пальцы, пока Курруэ падала на пол. Мертвая.
– Йейнэ… – потрясенно прошептал Сиэй.
Некоторое время я ничего не отвечала – потому что встретилась глазами с Чжаккарн. Та снова склонила голову, и я уверилась, что завоевала ее уважение.
– Дарр, – сказала я.
– Я позабочусь обо всем, – ответила Чжаккарн и исчезла.
И я почувствовала такое облегчение, что сама удивилась. Наверное, я все-таки еще слишком человек, как сказал Сиэй.
В комнату проросла ветка, но я дотронулась до нее, и она вытянулась в другую сторону и перестала мешать.
– И ты тоже, – обратилась я к Симине, и та побледнела и попятилась.
– Нет, – вдруг резко сказал Нахадот.
