– Хм, хм… – Губы его растянулись в усталой улыбке. – Леди Йейнэ, вы умеете удивлять. Возможно, вы и впрямь плоть от плоти нашей семьи.
– Я поступаю так, как велит необходимость, – отрезала я. – И вы, как и я, прекрасно знаете, что мое время истекает и мне не до дипломатических тонкостей.
Улыбка изгладилась с его лица.
– Да, знаю.
– Тогда помогите.
– Что за послание? И кому оно адресовано?
– Если бы я хотела посвятить в эту тайну половину дворца, я бы не спрашивала, как его передать адресату лично.
– Я спрашиваю, миледи, потому что вы сможете отправить это послание лишь при моем посредничестве.
Я не сразу нашлась с ответом – он меня изрядно удивил, и не сказать, чтоб приятно. Но с другой стороны, почему бы и нет? Уж не знаю, как на самом деле передавали послания волшебные кристаллы, но магия их совершенно точно черпала силу из божественных сигил – а уж воспроизвести сигилы способен любой опытный писец.
Вирейн мне не нравился. Не знаю почему, я сама не могла ответить на этот вопрос. У него в глазах стояла такая горечь и такое презрение звучало в голосе, когда он говорил о Декарте и о других высокорожденных… похоже, он, как и Энефадэ, был оружием. И возможно, таким же рабом, как и они. А еще рядом с ним мне становилось как-то не по себе. Наверное, потому, что я чувствовала – на верность и преданность этот человек не способен и блюдет лишь свои интересы. А это значило, что он станет хранить мои секреты, лишь пока ему это выгодно. Но что, если окажется прибыльнее выдать их Декарте? Или, того хуже, Реладу с Симиной? Человек, который услуживает всем без изъятия, с такой же легкостью предаст всех. Без изъятия.
Созерцая мои мыслительные усилия, он злобно захихикал:
– Ах, ну конечно, миледи, вы всегда можете попросить об этом Сиэя! Или даже Нахадота… Без сомнения, он исполнит вашу просьбу… Если его как следует, м-гм, попросить, хи-хи-хи…
– Он исполнит, не извольте сомневаться… – процедила я в ответ.
В даррском есть такое слово для влечения ко всему опасному – эсуи. Воины, когда ими овладевает эсуи, идут в безнадежный бой и умирают, хохоча в лицо врагам. Эсуи испытывают женщины, когда их тянет в объятия тех, с кем не стоит ложиться и вступать в любовную связь, – к мужчинам, из которых не выйдет хороших отцов. К вражеским женщинам. В сенмитском есть похожее слово, «жажда». У него тоже много значений – например, «жажда крови», или «жажда жизни». Но у эсуи значений больше. За этим словом стоят и сила, и слава, и безумие. Оно обозначает все безумные, иррациональные, утягивающие в бездну порывы. Плохо, когда тобой овладело эсуи. Но с другой стороны, без него и жизнь не жизнь.
Думаю, именно эсуи влечет меня к Нахадоту. Возможно, эсуи владеет и им.
Но это так, лирическое отступление.
– …и ему тут же какой-нибудь чистокровный Арамери прикажет доложить содержание моего письма.
– Вы, миледи, действительно думаете, что мне есть дело до ваших интриг? Я два десятка лет провел, лавируя между Реладом и Симиной, куда вам до них… – Вирейн насмешливо закатил глаза. – К тому же мне решительно все равно, кто из вас станет преемником Декарты.
– Новый глава семьи может сделать вашу жизнь легче. Или труднее.
Я произнесла это совершенно бесстрастным голосом. Пусть сам потрудится вычитать из моих слов обещание – или угрозу.
– И я бы сказала, что всему миру есть дело до того, кто сядет на трон Арамери.
– Даже Декарта в ответе перед высшими силами! – с жаром проговорил Вирейн.
Догадаться бы еще, что это значило – особенно в контексте нашей беседы. А Вирейн снова смотрел в яму под решеткой, и в глазах отражался исходивший оттуда белесый свет. И вдруг лицо его приняло такое выражение, что я немедленно насторожилась.
– Подойдите сюда, миледи, – сказал он и поманил меня к решетке. – Посмотрите вниз.
Я нахмурилась:
– Зачем мне это делать?
– Меня разбирает любопытство. Я хотел узнать кое-что.
– Что именно?
Он ничего не ответил, лишь выжидательно посмотрел на меня. В конце концов я вздохнула и подошла к краю.
Сначала я не увидела ровным счетом ничего. Затем донесся очередной тихий жуткий стон, на дне ямы что-то зашевелилось – и я увидела. Увидела, что там шевелится.
Не знаю, как у меня получилось не броситься со всех ног прочь. Я едва сдержала позыв к рвоте.
Представьте себе человека. Которому выломали и вытянули руки и ноги, смяли тело, как глину. Добавили новых рук и ног – боги знают, для каких целей. Вывернули наружу часть внутренностей, но заставили их по-прежнему исполнять свои функции. Запечатали рот и – Отец Небесный. Бог богов…
А самое страшное – этому несчастному оставили рассудок. В изуродованных глазах светился разум. Они не смилостивились над ним, не подарили ему милосердное забвение безумия.
На моем лице – в который раз! – отобразились все переживания. На лбу и на верхней губе выступила испарина. Вирейн, не отрываясь, внимательно смотрел на меня. Прежде чем я смогла задать вопрос, пришлось нервно сглотнуть.
– Ну так и что же? – спросила я. – Я удовлетворила ваше любопытство?
