Лесли и Саманта легко привыкли к жизни в Хьюстоне. Жена всегда легко заводила друзей и быстро влилась в дамский кружок нашего района. Часто, приходя с работы, я заставал в кухне пять-шесть женщин, попивающих вино под сыр, болтающих и смеющихся. Она возглавила группу жен астронавтов, отвечавшую за организацию мероприятий, прежде всего традиционных праздников в честь супругов – участников следующего полета. Группа также помогала решать проблемы с питанием, поиском няни для детей и прочим всем членам нашего сообщества, кто в этом нуждался, скажем, в связи со смертью в семье или рождением ребенка. Лесли очень подходила эта роль.
Частью программы подготовки кандидатов в астронавты было пилотирование учебного шаттла (STA, Shuttle Training Aircraft) – реактивного самолета класса Gulfstream, переделанного таким образом, чтобы как можно более точно воспроизводить профиль захода на посадку и пилотажные характеристики космического челнока в фазе посадки. Бортовые компьютеры моделировали аэродинамическое сопротивление, которое мы будем испытывать в более тяжелом и неповоротливом орбитальном корабле, переводя двигатели в режим реверсирования тяги во время полета. Левостороннее расположение кабины и системы управления также призваны были дать опыт приземления на шаттле. Обычно STA вылетал из Эль-Пасо в Техасе, и нужно было лететь туда на Т-38 чуть больше часа, садиться в учебный шаттл и лететь еще 30 минут до испытательной базы «Уайт-Сэндс» в Нью-Мехико. Я совершил на этом летательном аппарате много тренировочных заходов на посадку в чаше высохшего озера, прерывая упражнение незадолго до касания взлетно-посадочной полосы. Сначала мы летали на STA раз в несколько недель, обучаясь сажать шаттл, со временем перешли на один раз в два месяца, потом – в три, чтобы поддерживать профессиональный уровень в ожидании назначения в настоящий космический полет.
Однажды в марте 1999-го в Эль-Пасо, когда я завершил десятую учебную посадку и готовился возвращаться в Хьюстон, ко мне подошел один из старших командиров шаттла, Курт Браун, высокий, с намечающимися залысинами и густыми усами, как у Тома Селлека времен 1980-х. Прежде он разговаривал со мной лишь пару раз. Он славился невероятным знанием техники, и его опыт – пять полетов на шаттле за шесть лет – был почти уникальным. Он также имел репутацию высокомерного и неприветливого с теми, кого считал недостойным внимания. Частые полеты и практически непрерывные предполетные подготовки могут приводить к профессиональному выгоранию.
– Эй, иди сюда, – сказал он сурово. – Есть разговор.
Я прошел следом за ним в отдельный кабинет, гадая, чем мог его разозлить. Он закрыл дверь, развернулся ко мне и трижды ткнул меня пальцем в грудь, глядя прямо в глаза:
– Ты вот что, соберись. Нам через шесть месяцев в космос лететь.
Меня одновременно охватили два разнородных чувства: «Я, мать вашу, полечу в космос через шесть месяцев!» и «Ну и дерьмовый способ сообщить человеку, что он получил первое назначение в экипаж».
– Так точно, сэр, – ответил я. – Соберусь.
Курт велел мне держать новость в секрете. Я, конечно, рассказал брату.
Дня через два меня вызвали к Чарли Прекорту, новому руководителю Офиса астронавтов, вместе с Куртом и французским астронавтом Жаном-Франсуа Клерво (мы звали его Билли Боб, поскольку Жан-Франсуа звучало не совсем по-техасски). Чарли выглядел очень серьезным: у нас с Билли Бобом неприятности; несколько месяцев назад мы напортачили во время полета на Т-38, и Федеральное агентство воздушного транспорта обвиняет нас в нарушении правил полетов.
Поскольку я уже поговорил с Куртом и знал о назначении, то был убежден, что они с Чарли просто морочат нам голову, но Билли Боб побелел от страха. Повеселившись, Чарли наконец сказал: «Мы шутим, ребята. Вас обоих назначили в экипаж STS-103 “Дискавери”. Это будет экстренный полет для ремонта космического телескопа “Хаббл”».
Видно было, как у Билли Боба отлегло от сердца. Курт будет командиром экипажа, в который, кроме нас, войдут Джон Грансфелд, Майк Фоул, Стив Смит и Клод Николье. Я стану единственным новичком в экипаже и первым американцем из моей группы, кто полетит в космос. Главной целью полета являлся ремонт отказавших гироскопов «Хаббла» во время четырех выходов в открытый космос, каждый продолжительностью более восьми часов. Чтобы космический телескоп мог вести точные наблюдения, как минимум три из его шести гироскопов должны нормально работать, а три уже отказали.
