Мы выезжали в различные центры НАСА – Эймс в Калифорнии, Гленн в Огайо, Годдард в Мэриленде, Мишу в Луизиане, Маршалл в Алабаме, штаб-квартиру в округе Колумбия, Кеннеди во Флориде. Мы должны были узнать, чем в них занимаются и как сводятся воедино все проекты НАСА, не всегда непосредственно связанные с шаттлами. В качестве астронавтов мы представляли НАСА и должны были уметь объяснить людям, в чем состоит деятельность агентства. С другой стороны, было важно, чтобы сотрудники этих площадок знали нас, людей, жизнь которых зависит от их работы.
Мы с одногруппниками при каждой возможности задавали кучу вопросов. 44 человека, соперничающих за шанс совершить полет, пытались произвести впечатление на руководство глубокомысленными вопросами, демонстрирующими приверженность учебе и свободное владение технической стороной дела. Перед самой поездкой в Эймс, Центр аэродинамических исследований НАСА, к нам на лекцию вбежал Си Джей Стеркоу, астронавт из предыдущего набора, офицер морской пехоты, одетый в камуфляжную форму.
– Ну вот что, – заявил он, вытаскивая из ножен огромный нож и кидая его на стол. – Вы всех утомили своими вопросами! Считаете себя умниками, а сами лишь тормозите процесс. Через несколько дней в Эймсе я хочу слышать только вопросы, на которые можно ответить «да» или «нет», типа: «Это ваша самая большая аэродинамическая труба?»
Затем он забрал нож и ушел, не добавив ни слова. Кое-кого в нашем классе оскорбила или взбесила эта воинственная выходка, но я оценил его прямоту.
Каждый из нас должен был проходить активную подготовку к полету каждые несколько лет. В промежутках мы выполняли особые функции в Офисе астронавтов. Большинство отвечало за определенную систему шаттла. Нужно было досконально изучить эту систему, участвовать в ее реконструкции или усовершенствовании и доносить до инженеров точку зрения астронавтов. Эта практика существовала со времен «Джемини», когда космический корабль впервые стал настолько сложным, что один астронавт не мог знать о нем все.
Мне досталась система оповещения и предупреждения космической станции, казалось бы, важная штука. Но дело в том, что космической станции еще не существовало. Я пытался узнать максимум о космическом шаттле, поскольку готовился на нем летать. Пилот и командир рискует совершить множество на первый взгляд незначительных ошибок, чреватых потерей корабля и экипажа, и самым важным для меня было научиться их не совершать. Космическая станция была для меня на втором плане.
За некоторыми из нас были также закреплены отдельные фазы полета, требующие особой компетенции. Мне достался этап сближения. Меня это обрадовало, поскольку давало отличный шанс когда-нибудь попасть в экипаж, задачей которого будет сближение с космической станцией или спутником. В этой области я получил гораздо лучшую подготовку, чем мои одногруппники, что в последующем мне очень помогло.
В те времена в Офисе астронавтов царило оживление, особенно когда к существующему штату добавился наш большой класс. Еще были в строю некоторые очень опытные астронавты, и служить вместе с ними было честью. Джон Янг, астронавт эпохи «Джемини», участник отборочной комиссии, которую я проходил, всегда был в астронавтском спортивном зале, смущая остальных одним своим появлением. Другая легенда космических полетов, Джон Гленн, получил назначение в экипаж шаттла вскоре после того, как я стал астронавтом. Однажды я взял на работу четырехлетнюю Саманту, потому что Лесли нужно было к стоматологу, и, показывая ей все вокруг, увидел Гленна, сосредоточенно работающего в своем кабинете. Я представился ему вместе с Самантой.
Он поднял взгляд и сказал:
– Привет, юная леди. Чем ты сегодня занята?
– Буду обедать с папой.
– А какую еду ты любишь больше всего?
– Макароны с сыром.
Сенатор Гленн всмотрелся в нее, приятно удивленный, и поднял бумаги, над которыми трудился.
– Погляди-ка, я как раз выбираю, что буду есть в космосе, и только что написал: «макароны с сыром». Это и моя любимая еда!
В другой раз, когда я брал Саманту на вечеринку, то подговорил ее расспросить Джона Янга, как он ходил по Луне. Саманта подошла к нему и сказала:
– Папа говорит, вы гуляли по Луне.
Джон ответил:
– Я не
Больше года спустя мы смотрели документальный фильм об «Аполлоне» и я указал Саманте на Джона Янга.
– Ты видела его, помнишь? Он гулял по Луне.
Саманта в ту же секунду возразила:
– Нет, папочка, не гулял, а
Джон Гленн совершил последний полет в октябре 1998-го, после чего я «унаследовал» его место на парковке и пользовался им следующие 18 лет.
