– Не знаете. Может быть, у Франца Ларссона есть что-либо по этому поводу? В «Служебных собаках»?
– Понятия не имею.
– То есть вы понятия не имеете, что в ваших служебных инструкциях?
– Я не это имел в виду… но как я могу помнить, что написано именно в этой книге и именно по этому вопросу. Вы бы еще номер страницы спросили.
– То есть вы не помните?
– Нет.
– Хорошо… тогда, может быть, в вашем профессиональном ежемесячнике «Собака в поиске»?
– Знаете что… кончайте. Я уже сказал – не знаю. А что за разница? Расстояния от исходного пункта могут быть самыми разными, но Тасси же взяла след! Иногда, конечно, коллеги могут контаминировать след…
– Вы хотите сказать, что другие полицейские, которые раньше вас успели к мотоциклу, могли оставить след, который взяла ваша собака?
– Да… примерно так. Но ищейка на то и ищейка. Она анализирует запахи и находит нужный след, иногда довольно далеко от исходного пункта.
– Но вы же ничего не написали про это в своем рапорте?
– О чем?
– О том, что ваши коллеги контаминировали след…
– Нет…
– …и это означает, что вы не указали целый ряд обстоятельств.
– Можно и так сказать, только обстоятельства эти гроша ломаного не стоят.
– То есть тот факт, что другие полицейские контаминировали след и ввели в заблуждение собаку, не стоит ломаного гроша?
– Именно так. Я же знал, что мы ищем. И это важно. Все остальное…
– Значит, вы пропустили в вашем рапорте то, что вам показалось неважным? Что исходная точка поиска была контаминирована вашими коллегами?
– Я уже ответил на ваш вопрос.
– Нет, вы не ответили, – Эмили слегка повысила голос. В нем зазвучали металлические нотки. – Отвечайте, как положено: да или нет. Пропустили ли вы в своем рапорте, что место, с которого вы начали поиск, могло быть контаминировано другими полицейскими?
– Не знаю.
Эмили резко повернулась к судье.
– Благодарю, ваша честь. У меня больше нет вопросов к свидетелю.
Никола совершенно растаял. Вот это да! Блистательно! Какой суперхитрый ход! Проводник выглядел как недоучившийся идиот. Мало того: что-то солгал или утаил в своем рапорте. Или просто снебрежничал, что тоже недопустимо.
И главное – вовремя остановилась! Не начала спрашивать, был ли исходный пункт и в самом деле «контаминирован». Загрязнен, запутан. Теперь пойди докажи, что нет, но лучше не копаться.
Он вспомнил слова Керима о своем адвокате: «Раскалывает свидетелей, как яйца о сковородку».
Педер Хульт. Как его найти? В Швеции больше тысячи людей с таким именем. В возрасте от сорока до семидесяти – четыреста. Около ста живут в Стокгольме и окрестностях.
Микаэла не смогла дать более детальное описание. Она никогда с ним не встречалась, и даже в разговорах он упоминался много лет назад. Бизнесмен средних лет – вот и все. Не знала, где живет, когда родился и в какой компании работает. Не знала, где Себбе его нашел. Или Матс – она точно не знала, кто из них. Себбе или Матс.
– Наши клиенты по понятным причинам много о себе не рассказывают, – пожала плечами Микаэла.
И все же Тедди искал его лихорадочно. Идея фикс. Попросил Луке – давай, дружок, показывай все свои фокусы. Опять сходил к Боггану и Буссе – они слыхом не слыхивали ни о каком Педере. Спрашивал Лиллан, Сесилию, Кума – они только качали головами. Попросил Эмили спросить Беньямина, но Беньямин, хотя и заметно поправлялся, вопрос не понял. Смотрел пустыми глазами.
Послал анонимное письмо Энтони Юингу – написал, что если он не расскажет все, что знает, про Педера Хульта, у него будут проблемы. Ответа не получил.
«Сведиш Премиум Секьюрити». Начало и конец цепочки.
Заплатил Куму. Теперь у него было восемь миллионов причин ненавидеть Мазера. Но все же Тедди был доволен: ситуацию удалось разрулить, не получив при этом пулю в переносицу. Жизнь вернулась в более или менее нормальное русло. После короткого пребывания в разряде мультимиллионеров у него все же осталось несколько сотен тысяч. Даже после оплаты вынужденного отпуска Бояна и Линды в Черногории и покупки квартиры для Николы. Какое-то время можно обойтись и без работы в «Лейонс».
Эмили, говорят, здорово провела защиту, хотя Тедди в зал не пустили – он выступал свидетелем и должен был сидеть в отдельной комнате, ждать, пока вызовут. А свидетельство – короче не бывает: повторил, что уже рассказывал полиции. Да, Никола ему звонил. Эмили задавала вопросы, а он вспоминал ночь на Майорке. Интересно, как это с точки зрения адвокатской этики – спать со свидетелем?
Он задал Микаэле вопрос – с чего она взяла, что убитый в Вермдё может быть Себбе?
– Потому что обычно он живет здесь. Со мной. Уезжает иногда на пару недель, не больше. А сейчас… последний раз я его видела 14 мая.
– Но ведь наверняка есть его пальчики в Швеции? И ДНК?
– Ой, не знаю, – с неожиданным стоном сказала Микаэла. – Он ни разу не попадался. Счастливчик Себбе… Не думаю.
– А тигра на руке он не вывел?
– Какого тигра?
– Татуировку?
У Микаэлы глаза наполнились слезами.
– Тигр на месте. И кроме тигра полно наколок. Я его ругаю…
Тедди пришла в голову мысль.
