Стокгольм delete полностью

Народу в пабе совсем мало, в основном пожилые люди. Тихая музыка из динамиков.

Остановилась у столика. Реклама под стеклом призывала посетить Мариестад.

Проверила осанку. Руки в карманах.

– Папа, – четко выговорила Эмили.

Никакой реакции.

Снова:

– Папа!

Один из отцовских собутыльников поднял на нее красные глаза, улыбнулся и подтолкнул отца. Таких скверных зубов она не видела уже много лет.

Отец, покачнувшись, откинулся на стуле и встретился с ней глазами. О, как знаком ей этот взгляд! Униженный и надменный, виноватый и злой… слегка остекленевшие глаза. Опять помешали… почему вы не можете примириться с моей маленькой слабостью?

– Пора домой, папа.

И та же вечная и неприятная мысль в голове: я ни за что не буду такой, как ты.

Его приятели забубнили наперебой:

– Ларс, она права… Права, Ларс… Чтоб я разорился, если она не права…

Они, конечно, догадались, кто я такая, – настолько мы с отцом похожи. Он сам любил похвастаться: дочка – вся в меня. А может, запомнили с детства.

Он начал рыться в брючных карманах. Удивительно – до сих пор не произнес ни слова. Рылся неправдоподобно долго. Наконец выудил пачку ассигнаций, перехваченную красной аптечной резинкой.

Эмили удивилась – отвыкла видеть наличные. Так старомодно… Где-то вычитала, что Швеция по части платежных карточек впереди планеты всей.

Отец отсчитал несколько стокроновых бумажек. Наверное, всегда платит наличными, чтобы мать не догадалась, сколько он просаживает в кабаках.

Он тяжело встал.

– Ну ладно. Возьмем такси? – Он со странной гордостью помахал пачкой денег.

– Нет, я на велике… но можем пройтись.

Мать будет рада. И в то же время Эмили была уверена: родители сразу начнут переругиваться.

И еще… пачка наличных навела ее на мысль.

Еще несколько лет назад – обычная картина. Но не сейчас.

Матс Эмануэльссон… игрок, сказала Сесилия.

Может, она зря так долго копалась в счетах и фондах? Может, Матс был кэшмен?

Теперь, значит, «Стар Геймерс». Логотип – гламур и тщеславие. Роль буквы «а» в слове «Стар» исполняет пиковый туз. Буквы в золотой окантовке, слегка оттенены синим: притворяются трехмерными. Под названием надпись: «Клуб, где возможно все».

У дверей – нищий без ноги. Вполне уместно: чувство, появившееся у Тедди, когда он вошел в помещение, никак не назовешь восторгом от зашкаливающего люкса. Он, впрочем, уже был здесь один раз, как только получил от Луке эсэмэску. Зашел вроде бы в бар. Только чтобы сделать свою физиономию более или менее узнаваемой. Ничего особенного: кому-то улыбнулся, выпил рюмку анисовой.

Но сейчас надо быть начеку.

Снюс и жвачка всегда помогали ему сосредоточиться. Это необходимо: он кожей чувствовал, что в клубе разгар сезона.

Сам клуб представлял собой большое полуподвальное помещение. На стенах – рекламы сетевых казино. Вдоль стенки – бар. Четыре ломберных стола с обитыми зеленым сукном столешницами. Напротив бара, на возвышении – несколько отделенных перегородками столиков. Там можно выпить пива или сыграть в какую-то малозначащую игру, один на один. По стенам – всем уже надоевшие Лас-Вегас-автоматы. Однорукие бандиты.

Девяносто процентов – мужчины. Тедди почувствовал атмосферу еще в первый визит. Помешанные на игре свенссоны, профессиональные уголовники, азиаты. Бармен, помимо основных обязанностей, еще и букмекер: принимает ставки. Бега, футбольные матчи, боксерские поединки – все что угодно. Игорные столы заняты: сосредоточенные, молчаливые игроки, перед каждым несколько лежащих вверх рубашкой карт. Редко-редко кто-то приподнимет уголок: должно быть, хочет убедиться, нет ли у него провалов в памяти.

Тедди вспомнил карточные баталии в тюрьме.