Он заранее поднял руку – поприветствовал. На расстоянии. Парень сделал несколько шагов вперед.
Они остановились и смотрели друг на друга. Только сейчас Никола заметил, что на нем кожаные перчатки.
Ну, это уж чересчур.
Или нет? Может, и ему следовало закрыть лицо? Интересно, как вели бы себя на его месте друзья из Спиллерсбуды?
Привет – привет.
– Не то чтобы я тебе не верил, – сказал Никола насколько мог небрежно. – Но думаю, нам лучше прогуляться немного.
Если это снюты, зачем ему оставаться между деревьями? Место выбирал не он. Он не прячется. Свободный человек с благородными намерениями. К тому же пусть думает, что я тертый калач.
– Ноу проблем, – пожал плечами Саман. – Здесь, по-моему, нормально. Хочешь пройтись – пройдемся.
Они двинулись к воде.
– Я люблю твоего кузена, – сказал Никола. – Замечательный парень.
– Паршивая овца в семье. Нечего о нем говорить.
Первым делом надо установить, с кем он разговаривает, – Саман или не Саман.
– А ты навещал его там?
Они пошли по берегу. Башмаки неприятно увязали в песке.
– В Спиллерсбуде, ты имеешь в виду? Нет. Времени не было.
– А до того? В Хеггвике?
– В Хеггвике? Он никогда не сидел в Хеггвике. Я тебе вот что скажу: сердце у парня доброе. Заблудился, бывает. Но он из очень хорошей семьи. Отец у него – имам.
Больше можно было не спрашивать – товар настоящий. Саман.
– У меня к тебе есть предложение, – сказал Никола, – от которого тебе будет трудно отказаться.
– Какое?
– Десять процентов. Мы берем «Макси». Тебе – десять процентов.
