О, дьявол… он видел ясно – она вот-вот уйдет в вечную тьму. Дыхание, цвет кожи, холодный пот: тяжелый шок, падение давления, потом… ДЬЯВОЛ! Он даже думать об этом не хотел. В отчаянии прижал полотенце чуть не изо всех сил.
– Сара, смотри на меня… не засыпай, Сара. Все будет хорошо. Сара!
Эмили гнала так, будто у нее на хвосте десяток «Феррари». Осталось совсем немного.
– Сара, милая… слушай, слушай же меня. Помнишь, ты сказала, что училась на курсах криминалистики. Ты же помнишь, что я тебя спросил?
Глаза, по крайней мере, открыты.
– Помнишь? Я спросил, нет ли там отдельного курса про меня. Про мой случай…
Никакой реакции.
– Ты засмеялась.
Одышка все тяжелей. Дыхание вот-вот остановится.
Она была не с ним. Где-то еще.
Габбе почему-то обрадовался Николе, весело помахал рукой.
Он был одет так же, как и в тот раз.
Никола опустился в уже кем-то продавленную ямку на диване. Сирийские святые и патриархи на стенах мрачно уставились на пришельца.
На журнальном столике стояла тарелка с помидорами и тонкими кольцами лука, пересыпанными ало-желтыми чешуйками красного перца.
– Поешь, – предложил старик.
Никола вспомнил деда. Габбе никак не вписывался в роль заматерелого торговца смертоносным оружием.
– Где твой мобильник?
– Дома.
Правила известны.
– Как ты приехал?
– Хамон подбросил.
– А откуда мне знать, что за тобой нет свинячьего хвоста?
– Я вышел из автобуса в полукилометре отсюда. За мной никого не было. Клянусь.
– Вы, черт вас подери, совсем с ума посходили.
– Как это?
– Опять войну затеваете?
– Нет… на этот раз – нет.
– И еще у тебя хватило ума звонить мне по мобильнику… Надо быть осторожнее, хабиби[54].
Старик раз в семнадцать умнее, чем хочет показаться.
Никола надел прихваченную из дома зимнюю перчатку – не хотел оставлять следов – и вытащил из сумки автомат.
– Это как раз тот «калаш», который они потеряли.
Старик тоже натянул перчатки. Взял оружие и повертел перед глазами. Приклад обмотан черной изолентой.
– «Калаш»… – передразнил он. – Никакой это не «калаш». Не АК-47.
– Ну да? Похож на «калле».
–
– Вы знаете финский?
– Нет. Хороший прибор. Мне нравится. Наши друзья косились на него, когда делали свой «Галиль».
– Какие друзья?
– Израильтяне. Я, понимаешь ли, из Ливана. Христианин.
– Вон оно что… А что вы знаете именно об этой пушке?
Старик поморщился. Николе, конечно, хотелось показаться специалистом, но он не знал, что «пушками» в этой среде называли только пистолеты и револьверы.
Но старик оказался не только оружейным королем. Оказывается, он еще и король сплетен.
– Знаю, знаю. Много чего знаю. С полгода назад у меня намечалась большая сделка… но все ушло в песок. Слишком много просили. Две штуки точно таких, как этот, и тоже со спиленными номерами. Сделаны в 1995 году. Последний год производства этой модели, со складным прикладом. Финны продолжали с ней возиться… недолго, правда. Сделали пробный образец с предохранителем на левой стороне, под большой палец. Хорошая идея вообще-то, но финскому военному начальству чем-то не понравилась. Так что именно этот прото… прототе…
– Прототип?
– Точно. Прототип. Их сделали ровно двадцать штук, этих прототипов, с предохранителем слева. В прошлом году пять штук увели с оружейного склада в Обу. Значит, смотри, – и этот твой «калашников», и те, что я хотел купить, из одной партии.
– Вот это да… Три из пяти?
–
– А кто продавал?
– Аброхом. Знаешь его?
– Аброхом Михель? Кузен Метима Тасдемира?
– Да.
– Значит, за всем этим стоит Метим?
– А вот этого ты не знаешь. И я не знаю.
Мысли закрутились, как ножи в миксере. Метим Тасдемир: глава клана. Гангстер с карьерой. Метим допустил, чтобы его парню прострелили ногу? Метим надеялся, что Исак рассудит в его пользу. И на всякий случай изготовился отшакалить те же бабки прямо под носом у Исака.
Вот это игрок!
И в то же время Метим – опасный тип, мафиозный атлет, если можно так сказать. Очевидно, не уважает даже самого Мистера Первого.
И что теперь делать? Метим, Аброхом… звери из высшей лиги, а он… хорошо, если в третьей. Страшно подумать, что будет, если Метим узнает, что Никола его засек.
Он встал – пора уходить.
Габбе придержал его за рукав.
– Кстати… не мог бы ты наладить мне интернет?
Николе тут же пришла в голову мысль.
– Конечно, Габбе. Но могу я получить от тебя маленький подарок в благодарность? Я знаю, у тебя есть такая штука…
Габбе ничего не понимал ни в интернете, ни в цифровом ТВ – но по части оружия равных ему не было. Гений. Одно слово – гений.
В бюро – ежегодное собеседование. Перспективы и возможности индивидуального развития. Все сотрудники должны быть в курсе, как оценивают их работу, где их место на карьерной лестнице, – хотя формально речь идет о профессиональном и личностном росте.
Эмили вовсе не хотела принимать в этом участие, она после происшествия в Сольне была на больничном, но у нее не было выбора. Если не идти на эту беседу – наверняка потеряет место.
