– Тоже напишу.
Пешеходный мостик с вышки Катарины к Мусебаке – сорок метров над землей. У Тедди даже слегка закружилась голова, когда он посмотрел вниз на Слюссен. Вернее, на то, что осталось от Слюссена.
Прямо под ними – несколько строительных площадок, каждая величиной с футбольное поле. В самом сердце города: подземные туннели и переходы обнажены. Похоже на огромные раны. Ярко-желтые краны и экскаваторы, временные переходы и ограждения нисколько не скрашивают впечатления чудовищной разрухи, словно импортированной из какой-нибудь бесконечно воюющей страны Ближнего Востока. Вырванные взрывами глыбы бетона с торчащей, болезненно искривленной ржавой арматурой. Серый щебень, рыжая, пересохшая земля, осколки гранита, какие-то колодцы, на дне которых черно поблескивает вода, словно море притаилось и готовится сожрать весь Слюссен, начиная с мягкого и влажного подбрюшья.
Гигантский, десятилетиями обсуждавшийся проект: модернизация самой центральной транспортной развязки города. Пересадка сердца. Уже снесли и взорвали больше кубического километра скалы, пронизанной, как швейцарский сыр, тоннелями и переходами. Осталось построить. Наверное, уже лет десять газеты публиковали различные варианты, выносили на обсуждение, проводили конкурсы, требовали от жителей высказать свое мнение – какое мнение? Смешно… приводят подробные разъяснения, схемы. Знатокам они, возможно, кажутся элементарными. Но вообразить конечный результат ни один человек не в состоянии, в том числе и авторы проекта.
Лунный пейзаж.
Деян: на площади, напротив выхода из метро. Если не знать – безмятежно прогуливается, ждет кого-то. Лижет фунтик с мороженым.
Кажется, все спокойно.
Деян: если не знать, безмятежно прогуливается.
Без десяти шесть. Через десять минут должна появиться Нина Лей.
– И какое у тебя предчувствие? – спросил Кум.
Тедди ответил не сразу. Пошарил взглядом в толпе.
Стенды с цветами. На возвышении – потертый вагончик. Стоит здесь с незапамятных времен – торгуют жареной свежепойманной салакой. Наверное, дела идут неплохо.
Народу довольно много – последние судороги часа пик. Люди с тяжелыми сумками и пакетами бегут к метро, кто-то вприпрыжку спускается на автобусный терминал, кто-то растерянно останавливается, пытается разобраться в новых временных переходах. Много велосипедистов.
Интересно: велосипедных шлемов становится все меньше, народ раскусил преимущества новомодного воротника безопасности: при аварии голова в долю секунды оказывается в сплошном надувном коконе. Тедди читал: довольно сложная программа, подушка безопасности срабатывает при критическом изменении характера движения.
– Предчувствие? Сердцем я ей верю, поскольку она совершенно очевидно доверяет Эмили. А умом… что ж, она – офицер полиции. А я – преступник в розыске.
Кум осклабился и показал неестественно белые зубы.
– Свиньи – всегда свиньи. И ведут себя, как свиньи. Это в их природе. Но эта свинка, похоже, не чистопородная. Возможно, есть черты и других зверей. Скоро сможем спуститься.
Деян у цветочного прилавка. Откусил полфунтика.
Кум придержал Тедди и начал рассказывать о своей жизни: он владеет четырьмя многоквартирными домами и сдает их государству для размещения мигрантов. Сейчас это очень прибыльное дело. Думает прикупить еще столько же.
Тедди вежливо слушал, хотя и без всякого интереса.
Скорее всего, Нина вообще не появится. Что-то помешало. А может быть, не решилась: не задержать потенциального преступника в розыске – грубая служебная ошибка. Даже преступление.
Высоко в небе завис вертолет.
Ничего не происходит.
Нет… все же что-то изменилось. Его гангстерские антенны не потеряли чувствительность.
Четверо. Быстро пересекают площадь, а в следующую секунду три гражданские машины с синими блендерами на крыше въезжают со стороны Йотгатан.
За стеклянными дверьми входа в метро – еще несколько человек выстроились вдоль лестницы. Ветровки, чиносы, сникерсы; снютов в гражданском видно за версту.
Машины резко и почти одновременно с визгом затормозили.
Снюты в штатском идут быстро, сосредоточенно и целеустремленно: им предстоит задержать опасного преступника.
Нина Лей пока не появилась. Люди расступаются. Пропускают этих четверых. Что случилось с этим городом? Четыре здоровенных мужика собираются наброситься на беззащитного гражданина, и никто даже пальцем не пошевелит. Не спросит, на каком основании.
Нина твердо обещала: приду одна.
В эту секунду ей уже докладывают о задержании.
Бежать нет смысла: их слишком много.
Что-то пробормотал Кум.
Тедди повернулся к нему.
– Что ты сказал?
Кум ничего не сказал. Он хрюкнул. Довольно похоже.
– Хрю-хрю… очередной раз. Хрю-хрю – всегда хрю-хрю.
Тедди попытался улыбнуться.
