Днем переезжал из одного
Усадьбу наверняка поджег сбежавший напарник. Или, может, мотоциклист.
Как бы там ни было, полиция нашла на месте преступления не так уж много. Главная улика – прокатная тачка, на которой Тедди туда приехал. Они с Деяном в горячке про нее просто забыли. Может, он попал на какую-то из камер наблюдения, хотя вряд ли: судя по газетным отчетам, усадьба сгорела дотла.
Лихорадочный и от этого временами бестолковый поиск в Сети: кому же принадлежит эта чертова усадьба? Это раз. Два: надо побольше узнать о Фредрике О. Юханссоне. И три: попросил Луке влезть в полицейские базы данных и попробовать узнать, кто из полицейских дежурил поблизости от усадьбы. Этот мотоциклист, полицейский он или нет, и есть убийца. Но как это доказать?
Луке долго не отвечал. Они встретились через несколько дней.
– Извини, малыш, – Луке устроился на пассажирском кресле «фиата» и сморщил нос. – Ничего не вышло. Новый, с иголочки,
– Может, пойти на какие-нибудь курсы? – подковырнул Тедди.
Луке посмотрел на него с сожалением.
– Курсы – это я, – произнес он с интонацией Людовика XIV: «Государство – это я». – Кстати, на прошлой неделе звонила некая Эмили Янссон… помнишь такую, деточка? Она тебя разыскивает, высунув язык.
– Знаю… она сто раз звонила. Я не хочу впутывать ее в эту историю.
– Она прекрасно знает, что тебя подозревают в убийстве и поджоге. Я бы на ее месте воздержался, но она настаивает. Хочет поговорить с убийцей и поджигателем. Набраться адвокатского опыта.
Тедди сказал правду: он не хотел вмешивать Эмили. И все же позвонил. И хотя говорили они ровно тридцать секунд, Тедди тут же выкинул телефон с моста. Назначили встречу в том самом ресторанчике, где ужинали несколько месяцев назад. Он ничего не знал про ее беременность и боялся спрашивать, но очень обрадовался, что она согласилась на встречу.
«Суши и гриль». Тедди приехал на час раньше и побродил по окрестным улицам. Он, разумеется, верил Эмили, но, как говорят, береженого Бог бережет. А вдруг она все же позвонила в полицию? Или снюты подслушали их разговор? Он не назвал ресторан, но за ней могли организовать слежку.
Он видел, как она открыла стеклянную дверь, прошла в зал. Видел, как заказала в баре сок или что-то в этом роде.
Выждал с минуту и вошел в ресторан.
Ему показалось, что она его не узнала – хорошо. Камуфляж работает. А он, как ни приглядывался, не мог определить, вырос у нее живот или нет. Слишком просторная кофта.
Они обнялись, и он почувствовал ухом ее теплое дыхание и шелестящий шепот:
– Тедди, я знаю, что ты невиновен. Что случилось?
Тедди хотел ее задержать, тоже прошептать что-нибудь на ухо, но она высвободилась из объятий и села за столик.
– Не знаю, как насчет «невиновен», но я никого не убивал и ничего не поджигал.
Он наклонился и подробно пересказал всю цепочку событий. О пожилых миллионерах, с которыми он разговаривал, рассказал, как припугнул Фредрика О. Юханссона вызовом в полицию, как прослушивал его телефон, как Фредрик помчался среди ночи в Халленбру Стургорден «прибираться». Рассказал о чемодане
Потом настала очередь Эмили. С Адама Тагрина сняты все подозрение, Катю убил его тринадцатилетний сын, которого, пока идет следствие, поместили в закрытое учреждение для подростков.
А потом посмотрела ему в глаза.
– Тедди, я прерву беременность.
Он уставился на стакан с соком, к которому она даже не прикоснулась.
– Почему?
Эмили огляделась, будто испугалась, что кто-то их подслушивает.
Сложила руки крестом на груди.
– Я не справлюсь с ролью матери. И не думаю, чтобы мы с тобой составили идеальную родительскую пару, – она невесело усмехнулась.
У Тедди возникло чувство, будто он проглотил булыжник. Непомерная тяжесть придавила его к стулу.
– Мне кажется, из тебя выйдет замечательная мама, – сказал он. – Фантастическая. А я могу быть хорошим отцом. Научусь.
Ему показалось, что Эмили никак не может найти нужные слова. Насколько он ее знал, такого с ней не бывало.
Наконец выдавила:
– Может, ты и прав… но я сомневаюсь.
– А мне кажется, ты выдумываешь эти сомнения.
– Кончай, Тедди. Я не могу иметь отношения с человеком, которого подозревают в убийстве…
