Эмили считала себя рациональной и обдумывающей свои поступки личностью. Положительная ли это черта? Наверное, да. Положительная. Она тщательно оценивала достоинства и недостатки, анализировала последствия, умела посмотреть на себя со стороны, старалась понимать и контролировать мотивы своих действий.
Но, может быть, этим замечательным качествам есть и другое название? Занудство? Неуверенность? Ей трудно на что-то решиться, она оттягивает решение, вместо того чтобы сделать шаг и идти дальше. Верен шаг или неверен – покажет время. Нельзя же тянуть до бесконечности, дожидаться, пока не уплывут все шансы на что-то повлиять.
Иногда ей казалось, что именно эти черты, рациональность и основательность, черты, которые принято считать преимуществом, и есть ее главный недостаток.
Она была в гинекологическом отделении Южного госпиталя. То же самое: вечная нерешительность. Идет восемнадцатая неделя. Последний шанс сделать аборт. Потом нужны будут так называемые «веские причины». К примеру, девочка-подросток, не сообразившая вовремя, что беременна. Или серьезная патология плода.
У Эмили никаких таких «веских причин» и в помине не было.
Итак: сейчас или никогда.
Пока еще можно.
Она ДОЛЖНА принять решение.
Накануне они с Йоссан проговорили полночи. Эмили открыла ей свою тайну: я беременна. Йосефин, которая только что подправила ботексом губы, Йосефин, постоянная посетительница вновь открытого бутика «Шанель» – эта самая Йосефин была единственным человеком в мире, с кем ей было легко и приятно разговаривать. И она же была первой, кому Эмили решилась открыть свою тайну. Ни Аннели, ни Маркус, ни старые подруги по Йончёпингу, ни родители – никто ничего не знал.
– Самое позднее – завтра.
Перед ней стоял бокал «сансер».
– Можешь понюхать, – сказала Йосефин, – тоже хорошо. Но выпить, ясное дело, лучше. А что говорит отец?
– Если бы я знала, – соврала Эмили.
Только что отремонтированная кухня Йосефин сверкала чистотой и ультрасовременной техникой.
– Помнишь, пару лет назад я встречалась с парнем из «Линдхаг Орре»?
– Тот, с галстуком «Гермес»?
– Забавно, что ты помнишь галстук. Мне он и понравился из-за галстуков.
– Лиловый, с маленькими подковками. К его зеленым глазам – конец света, – улыбнулась Эмили.
– Вот-вот! А я не рассказывала, что залетела от этого конца света?
Йосефин сделала глоток вина и прикрыла глаза. То ли наслаждалась вкусом, то ли вспоминала.
На улице медленно темнело. Норр Меларстранд, сумерки в конце мая: темно-синее небо, трепещущие в воде отражения уже зажженных уличных фонарей, силуэты машин. Звезды такие яркие, что свет их пробивается даже сквозь багровое городское зарево.
Эмили тоже взяла бокал и покрутила, глядя, как переливается зеленовато-золотистая маслянистая жидкость. Может, все-таки выпить глоток? Какая разница, если завтра аборт?
– Не рассказывала, – прервала она затянувшуюся паузу. – И что дальше?
– Я хотела сохранить ребенка. А он не хотел. Обсуждали, обсуждали… а у меня в то время, как назло, завал с работой. Помнишь, когда
– Магнус Хассель?
– Андерс Хенрикссон. Мы чистили зубы бок о бок в туалете на девятом этаже.
– Йоссан… кончай стёб. Что с беременностью?
– Прервала.
Эмили сжала бокал и тут же отпустила: побоялась раздавить.
– Знаю, что буду реветь, – тихо сказала она. – А может, и раскаиваться. Но я не могу рожать этого ребенка.
– Что я тебе могу сказать? Что бы ты ни решила, я тебя поддержу, – Йоссан неожиданно прыснула. – Помнишь, как я заставила тебя купить приличную сумку?
В этом дурацком сравнении было что-то успокаивающее. Если Йосефин что-то-решила, остановить невозможно. Если она будет ее поддерживать так же упрямо и терпеливо, как подводила к покупке сумки, можно пережить. Самое страшное – одиночество.
Акушерка провела ее в отдельную комнату
Поставила на тумбочку пластмассовый подносик. На подносике – одинокая таблетка. Мифегин. Препарат для прерывания беременности. Йосефин села рядом – ради такого торжественного дня надела тайтсы, хайтек сникерсы и тонкий кашемировый свитерок.
Рядом с подносиком – одноразовый стаканчик с водой.
– Положите таблетку на язык и сделайте большой глоток, чтобы проглотить сразу, – проинструктировала ее акушерка.
Как будто есть другой способ принимать таблетки.
После того как таблетка выпита, надо час-полтора ждать. Под наблюдением.
Ничего. Справимся.
Она села на стул, о чем-то говорила с Йоссан и все время косилась на таблетку. Белая, маленькая, кругленькая.
И такие последствия…
Попыталась найти Адама Тагрина. Эмили внимательно, насколько получалось, следила за процессом его сына Оливера. Встречалась с Янне – может быть, можно что-то узнать о человеке, который накануне гибели приходил угрожать Кате. Янне явился на встречу в рыбацком жилете и рабочих брюках с тысячью карманов. А в жилете карманов, наверное, еще больше. Выглядит, как псих. Впрочем, как всегда. Янне в одежде ценит только одно: удобство. В карманах у него помещается прилично оснащенная криминологическая лаборатория.
