Нашли монтажников – надо установить две сцены, слава богу, не очень большие: живой музыки не будет.
Баллоны с веселящим газом, две тысячи воздушных шаров, бочка пива, бармены, голубые пластиковые браслеты для тех, кто заплатил за все три дня. Нашли контролеров, нашли осветителей и специалистов по лазерным шоу.
Безопасность. Если они не выполнят условия безопасности, все кончится плохо. За этим следят. Особенно после пожара в Гётеборге.
Роксана позвонила Николе.
– Я возьму с собой друга. Его зовут Белло.
– Мало! Это же не какая-то домашняя вечеринка! Большой зал, полно народа, три дня подряд! Мы заплатим…
– Я должен посоветоваться.
– С кем?
– Так я тебе и сказал.
– Но на Эми-то ты пойдешь? Тебе ведь не надо ни с кем советоваться?
А как быть с залом?
Роксана решила и эту задачу.
– Помнишь, где все начиналось? «Даски» отжигал в Ульфсунде. А почему мы…
Зет уставился на нее красными от недосыпа глазами и прервал на полуслове.
– Ты самый лучший человек из всех, кого я встречал. Можно, я буду называть тебя Эдвардом?
– Каким Эдвардом?
– Сноуденом. Эдвардом Сноуденом.
Они послали заявку на разрешение сервировать пиво – но это вовсе не означало, что их ждет положительный ответ. Такие вещи надо делать заблаговременно.
– Все равно, – сказал Зет. – Нам всего-то надо восемьсот кусков. На остальное – плевать.
Восемьсот тысяч крон: нет ничего легче. Роксане очень нравилось, как реагирует Зет: спокойно и с юмором. Время от времени она замечала его изуродованные пальцы, и по спине пробегал неприятный холодок.
За все три недели Роксана единственный раз позволила себе отвлечься: пошла на концерт Эми Шумер в Глобене. Самое главное – Никола был с ней. Билли и ее компания смотрели на него, как на орангутанга в зоопарке. С любопытством, но и со страхом. И с почтением: Роксана привела настоящего парня из пригорода. Подлинного, без дураков.
В Глобене яблоку негде было упасть. Шумер выкрикивала со сцены гэг за гэгом. У Роксана заболел живот от смеха.
–
Билли чуть не упала со стула. Зал поминутно взрывался хохотом. Роксана все время косилась на Николу – тот сидел с непроницаемой физиономией.
– В прошлый раз какой-то тип из публики заорал «покажи титьки», – сообщила она.
– И что дальше?
– Эми сказала: «Благодарю за проявленный интерес, но не мог бы ты повторить это на парковке?» – и два охранника выволокли его из зала.
Никола наклонился к ней совсем близко.
– А ты уверена, что она сама это не спланировала?
– Какая разница? Тебе не смешно? Она тебе совсем не нравится?
– Она… она то, что она есть. Это мне нравится.
Роксана не поняла, что он хотел сказать, и сменила тему.
– Кстати, об охране. Ты решил наш вопрос?
– Думаю, все будет хорошо. Только имей в виду: это одноразовая история. Я таким делами не занимаюсь.
Роксане почему-то стало легко на душе. Может быть, вся затея с «черным» клубом проскочит без осложнений. Может быть, они соберут бабки.
И самое главное: ей очень нравился Никола. Три дня вместе – это неплохо.
И вот настало шестое июня. Наци-
Роксана взобралась на один из помостов и оглядела зал. Тоже старый цех, как в Ханинге, где работали художники, но тот в пять раз меньше и задрипанный донельзя. А этот – в пять раз больше и будто только что отремонтировали. Просто огромный.
Через несколько часов все начнется.
Восемьсот билетов по пятьсот крон продано. Четыреста тысяч. Но и расходы немалые: чтобы уйти в ноль, надо продать как минимум вдвое больше. И сколько-то кетамина. Плюс сумма, которая нужна, чтобы расплатиться с гангстерами. Явилась Билли – она просто сияла от счастья. Притащила двухметровые плакаты с изображением различного типа влагалищ.
– Хочу сделать инсталляцию, – сказала она. – В одном из маленьких залов.
Роксана обещала разместить влагалища на видном месте – в благодарность за помощь.
– Думаю, это будет нашим прорывом.
– Чьим – вашим?
– Вагинальных партизан. Мы себя так называем. Здорово звучит, или как?
Последние двое суток Зет и Роксана работали по двадцать два часа.
Проверяли входы и выходы, организовывали бары, мирили художников – те переругались из-за разных взглядов на символическую роль неоновых красок в шаманизме.
Позвонила отцу.
– Как ты себя чувствуешь, золотце?
– Прекрасно. Мы с Зетом организовали большой праздник.
– Праздник? О чем ты? Какой еще праздник?
– Музыкальный фестиваль. Пригласили знаменитых диск-жокеев.
– Звучит прекрасно. Надеюсь, успеваешь с занятиями?
– Папа, последние две недели я работала почти круглосуточно.
– С этим фестивалем?
– Да. Чтобы люди могли прийти и слушать музыку. Музыка – это ведь замечательно? Правда?
Он перевел разговор на Роксанину поездку в Тегеран, но ей показалось, что голос его зазвучал бодрее. Даже веселее. Радостнее.
А она сама? Рада ли она?
Да. Радость и возбуждение – до волшебного предела.
