Больше смотреть нечего. Камера
Иными словами: неизвестный приятель Фредрика О. Юханссона взял чемодан в усадьбе, положил в машину убитого и привез в «Лейон».
К сожалению, в угол обзора камеры не попадает весь подъезд. Человек, катящий чемодан, виден прекрасно.
Видно все, кроме головы.
Лица не видно.
Скорее всего, этого чемодана в «Лейоне» уже нет. А если все же он там? Если все, что с точки зрения убитого Юханссона подлежало «приборке», находится здесь, в этом здании, в адвокатском бюро, где она когда-то работала?
Можно попытаться.
Эмили присела за кухонный стол.
– Эмили, что происходит? – Йоссан посмотрел на нее с беспокойством. – Физиономия Тедди в городе на каждом углу.
– Да… это неприятно.
–
– Да. Замешана. И ты права. Не просто неприятно. Такое в страшном сне не приснится.
Йоссан выпятила нижнюю губу так, что с нее мог бы писать картину Мунк. Только назвать не «Крик», а «Скепсис». Эмили никогда не видела такого выражения на лице подруги. Даже немного испугалась.
– И насколько ты замешана?
– Насколько можно, настолько замешана. К примеру, Тедди… – Она похлопала себя по животу и на всякий случай разъяснила: – Тедди – отец моего ребенка.
Йосефин на секунду растерялась. У нее сделалось такое лицо, будто ей только что объявили, что не Эмили, а она ждет ребенка. Причем тройню.
И тут же засмеялась, как всегда – легким, непринужденным смехом.
– Пиппа, у тебя будет не ребенок, а писаный красавец. И так был бы, но теперь, когда я знаю, кто папаша, – никаких сомнений. Беби-модель. Ты будешь зарабатывать бешеные деньги. В
Эмили тоже не смогла сдержать улыбку.
– Знаешь, Йоссан… Я надумала. Я приду на вечер для алюмни.
– Вот тебе и раз! Спохватилась! Уже поздно, моя девочка, заявки поданы, три дня осталось. Я понимаю, почему ты тянула резину, но что теперь сделаешь? Все сроки прошли.
– Я должна попасть на этот праздник, – угрюмо, с напором сказала Эмили. – Мне необходимо побывать в бюро, осмотреться.
– Что-то мне подсказывает, что тебе нужно не просто «осмотреться», – Йоссан изобразила пальцами кавычки. – Какая-то другая причина?
– Может, и другая… Йоссан… Для тебя же лучше, если ты не будешь знать, какая именно. Сделай все, чтобы я попала на эту пирушку.
– О’кей, Пиппа. Сделаю все, что смогу. Думаю, что смогу. Даже уверена. Но при одном условии.
Даже Йоссан ставит условия… Господи, как испохабился мир…
– Давай свое условие.
– При условии, что я буду крестной матерью этого поросенка, – она показала на живот Эмили.
Странный сон приснился Роксане. Никогда ничего подобного не снилось. И толком вспомнить не могла – будто они с Николой летят на мотоцикле над крышами Акаллы, потом кружат над лесом и наконец приземляются на лугу. Белая ночь. Они кладут мотоцикл на траву, ложатся и, не моргая, смотрят, как медленно наливается светом овсяный кисель июньского неба.
Сон, конечно. Николы рядом нет.
Раздвоение сознания. Шизофрения. С одной стороны – счастье бурлит, как только что налитое в бокал шампанское. Ей никогда в жизни не было так хорошо, как с этим парнем. С другой стороны – она даже не приблизилась к названной отморозками сумме, даже с учетом Николиных полутораста тысяч. Как уговорить отца с матерью поехать в Тегеран к тете Этти? Поехать в Иран, где они ни разу не были после эмиграции?
Через два дня – летний праздник. Последний срок. Вожак сказал: в пять вечера. Зет так и не появился. У нее то и дело возникало желание поехать и выцарапать его из родительской виллы, но она даже не знала, где они живут.
Все замкнулось на ней. Конец всему.
И главное – отец.
Она подтянула одеяло до подбородка. Как может быть в квартире холодно, когда на улице жара?
И почему не дает о себе знать Никола? За последние сутки ответил на звонок только один раз, и то говорил как-то странно, чем-то был занят. Отказался объяснить, почему он не хочет приехать к ней или встретиться у него.
На бескрайнем лугу счастья начали пробиваться ростки раздражения.
И страха: она предполагала, почему он не отвечает.
Он сам сказал: война.
Что хорошего ждать от войны?
И в эту секунду услышала, как в замке поворачивается ключ.
Зет. Хорошо, что пришел. Хотя она так и не поняла, почему и этот тоже не отвечает на звонки. Будто откуда-то сверху пришел общий приказ: на звонки Роксаны не отвечать.
Через пять минут она сидела в гостиной и наблюдала, как Зет пакует вещи в чемодан и картонные ящики. Потертые джинсы и футболка еще с президентских выборов в США. Принт: красно-синяя шевелюра будущего президента и две огромных расчески.
Надпись:
«We shall
