В дверях остановились несколько совладельцев «Лейона» во главе с Магнусом Хасселем. Эмили быстро отвернулась: ей не хотелось, чтобы они ее видели.
– Они идут в ресторан, – начала репортаж Йоссан. – В баре, кажется, задерживаться не собираются.
– Слава богу… я сейчас не в состоянии с ними любезничать.
– В туалет, – коротко сообщила Йоссан и исчезла.
Несколько дней назад звонил сын Адама, Оливер, и попросил встретиться еще раз. Так упрашивал, что она в конце концов согласилась. И даже не потому, что уступила его заклинаниям – ей стало любопытно. Почему бы не узнать побольше про Адама и Катю, если мальчишке есть что сообщить?
Адам по-прежнему находился в следственном изоляторе. Эмили всегда раздражала расплывчатость закона. Должна быть четкая граница: сколько времени человека имеют право держать в заключении до суда. Нет дополнительных сведений – либо отпускайте, либо представляйте дело в суд.
– Как приятно, что вы нас навестили, – пошутила Аннели, когда она вошла в приемную. – Вас уже ждут, – она глазами показала на скамейку для посетителей.
Оливер явился на полтора часа раньше назначенного срока. Эмили пришла раньше случайно. Вернее, не совсем случайно – хотела просмотреть служебную почту.
Впрочем, какая разница. Просмотрит позже. Заставлять ждать – ни ей, ни ему не в пользу. Она все равно не сможет сосредоточиться, если будет знать, что ее кто-то дожидается.
Мальчик встал. Не посмотрел в глаза, не протянул руку для пожатия. Молча прошел за ней в кабинет. Оливер выглядел еще субтильнее, чем при первой встрече. Былинка. Может, потому и руки не подал – не было сил пожать.
– У папы плохой адвокат.
– Почему ты так считаешь?
– Мне не дают с ним поговорить. Я звонил тысячу раз в изолятор, а они говорят, надо согласовать с адвокатом. А адвокат плевать на меня хотел.
– Понятно…
Это знакомо. Члены семьи и родственники уверены, что адвокат должен представлять и их интересы тоже. Но мальчика жалко.
– Мне очень жаль, но я не имею права вмешиваться. Твой папа сам должен поговорить с адвокатом. Ты должен понять – это
– Ну, пожалуйста… – голос дрогнул. Это «пожалуйста» прозвучало совсем по-детски. – Чем-то вы можете мне помочь?
– Тебе хоть раз позволили поговорить с отцом?
– Всего один раз… – а глаза потухшие, совсем не детские. – Несколько недель назад. Надзиратель стоял и слушал.
– И что он сказал? – Эмили попыталась сдержать любопытство, но все же спросила.
– Сказал, что хочет выйти на свободу.
Эмили отвернулась и посмотрела в окно. Она не имеет права задавать эти вопросы тринадцатилетнему мальчонке. Неэтично.
Еще несколько минут пыталась убедить мальчика, что он пришел не по тому адресу, что она не имеет права вмешиваться в дело Адама.
– Хорошо, – сдалась она. – Я помогу тебе написать письмо адвокату твоего отца.
Она открыла
– Отправишь сам, – сказала она. – Не могу же я послать это в фирменном конверте.
Оливер взял у нее сложенный вчетверо лист бумаги. Рука его мелко дрожала.
А куда подевалась Йосефин?
Наверное, зашла из туалета в ресторан – потрясти задницей перед шефами.
Только этого не хватало – к ней направлялся Магнус Хассель.
Она не в состоянии вести с ним светскую беседу. Просто не сможет. Особенно, когда рядом нет Йосефин.
Застегнутый на все пуговицы плащ, в руке – кожаный портфель.
– Как приятно! – выглядит так, как будто ему и в самом деле приятно. – Ты одна?
Зачем он подошел так близко? Ощущение такое, что шеф «Лейона» вторгся в ее личное пространство.
– Нет, я не одна, – с трудом стараясь казаться беззаботной, сказала она. – С Йосефин.
Подошел слишком близко и стоит. Держится неестественно прямо, как пьяные, желающие показаться трезвыми.
– Ты смелая женщина.
Что он имеет в виду? Знает что-то о погоне в Осло? Или что-то другое? Катино дело? Он и об этом знает? Или думает: вот сидит беременная женщина и пьет спиртное, несмотря на беременность… а про беременность-то откуда ему знать?
– Что ты имеешь в виду?
Магнус Хассель положил руку ей на плечо.
– Я имею в виду, что у тебя хватило смелости уйти от нас и начать собственное дело. На такое не многие решаются.
Эмили выдохнула с облегчением.
– Никакой смелости не понадобилось. Вы с Андерсом меня просто вышибли. Напомнить?
– Не совсем так, Эмили… не совсем так. Ты мне очень нравилась, – он пожал ее плечо. – Всегда нравилась. И сейчас очень нравишься.
Эмили не хотелось выслушивать его излияния.
– Могу пригласить на стаканчик чего-нибудь?
Когда же появится Йоссан?
– Мартини?
Эмили чувствовала себя, как каменная скульптура. И, как и полагается скульптуре, не произнесла ни слова.
– Что с тобой? – спросил Магнус.
Эмили покрутила бокал. Легко и ломко звякнули кубики льда. Попыталась стряхнуть руку, но Магнус сжал плечо железной хваткой.
– Или, может, хочешь пойти в другое место? Проведем время, как римляне… а потом ко мне.
Она опять промолчала, чувствуя, как в душе поднимается ярость, только публичного скандала не хватало…
– Да что с тобой?
