Стокгольмское дело полностью

– Твой папа не то что Вал… он хотел учиться, и учился…

Она замолчала и показала на клумбу с лиловыми цветами.

– Посмотри… Я посадила их двадцать пять лет назад, а они цветут и цветут.

– Крокусы?

– Совершенно верно, – бабушка улыбнулась. – Крокус. Но что это за крокус?

– Крокус крокус? – Роксана вспомнила: в биологии часто встречаются двойные имена. Карась, к примеру, называется карассиус карассиус.

Теперь бабушка даже не улыбнулась, а рассмеялась неожиданно мелодичным смехом.

– Ты остроумная девочка, наверное, в маму, – сказала она. – Это шафран, золотце. Растет в Персии с незапамятных времен. Тебе нравится шафран?

– Я обожаю шафран.

– Молодец. Значит, еще не окончательно европеизировалась. Как папа?

– Ничего… со здоровьем – ничего. Тоскует.

– Я знаю… скажи, он говорил тебе, что в жизни самое важное – образование?

Коротко стриженные волосы с сединой, но не совсем седые. Странно – сегодня, когда бабушке получше, казалось, что она ничуть не старше своего сына, ее, Роксаны, отца. Если не моложе. Но глаза! Совершенно одинаковые – умные, теплые, наблюдательные.

– Я и собираюсь продолжать учиться.

– Правильно. – Опять бросила взгляд на крокусы, подняла голову и посмотрела на стройные пирамиды кипарисов. – Ты можешь делать все что захочешь. И твой отец тоже мог.

– Да, но в Швеции – вряд ли.

– Я не это имею в виду. Ты знаешь, кто твой отец по профессии?

– Инженер.

– Да-да… потом он стал инженером. А поначалу… Твой папа очень музыкален, он учился музыке. Гитара, лютня, фортепиано… даже ударные. Поступил в высшую музыкальную школу. Приняли семь человек из тысячи поступавших. Семь человек! И твой отец – один из семи. Играл с такими звездами, как Гугуш, Виген… Блестящий был мальчик, настоящий вундеркинд.

Роксана молчала. Что на это сказать? Странно… она этого не знала.

– Но была одна проблема. Все это он делал потихоньку от отца, твоего деда. Дед не знал, что он учится в консерватории, считал, что на инженера.

Она закинула голову еще выше, словно старалась прочитать свою судьбу среди легких, постоянно меняющих очертания облаков. С каждой минутой становилось все жарче.

– И что случилось? – спросила Роксана после долгой паузы.

– Случилось то, чего не могло не случиться. От правды не скроешься. И когда дед все узнал, музыкальная карьера твоего отца закончилась…

Роксана попыталась заглянуть бабушке в глаза, но взгляд той витал где-то далеко-далеко, в мире давно прошедших времен и несостоявшихся судеб.

– Добро пожаловать на мое ранчо!

Лет пятидесяти, загорелый, как лесной орех, в темных очках.

Роксана и Вал поднялись со скамьи. Вал пожал руку господину Исаави и представил сестру.

– Желаете пройтись?

Они неторопливо двинулись вдоль кирпичной конюшни. Интересно, рассказал ли Вал господину Исаави, зачем они пришли?

– Арабская и каспийская лошадь… я бы сказал, они создали нашу цивилизацию, – произнес хозяин конезавода медленно и подчеркнуто раздельно, точно ничего важнее ему не доводилось произносить за всю жизнь.

Он продолжал рассказ, но Роксана не слушала. Ей не терпелось приступить к делу, но она не представляла, как сформулировать просьбу. Чтобы было понятно и в то же время завуалированно. Идиотка – почему она не обсудила тактику с Валом? Мало того, сомневалась: имеет ли право она, женщина, вступать в разговор с этим мачо.

– Лошади окрыляют нас, в буквальном и переносном смысле. Персия – первая страна на земном шаре, где людям удалось приручить коней. Хайям в «Книге о Наврузе» упоминает уже четырнадцать разных пород!

Мистер Исаави многозначительно поднял палец и начал сыпать именами знаменитых конезаводчиков.

Роксане было очень жарко, она вспотела и ругала себя, что не захватила солнцезащитные очки.

Через четверть часа они вернулись в перголу. Усатый парень принес ледяной чай с крошечными печеньями.

– А теперь поговорим о делах, – мистер Исаави посмотрел на Вала.

Роксана набрала в легкие воздух.

– Я хочу купить у вас кеталар.

Хозяин ранчо поднял бровь, подумал, удивленно посмотрел на Вала – и покрутил в воздухе пальцем: можешь продолжать.

Роксана торопливо изложила свое дело.

– Мы называем этот препарат эбастин, – сказал Исаави после долгой паузы. – Не так уж редко приходится давать лошадям наркоз. Думаю, проблем не будет. У меня эбастина очень много, излишки могу продать. Только позвольте спросить: зачем он вам?

– Для коней, – она ожидала вопроса. Но… понял ли он, что она собирается вывезти этот его эбастин за границу?

– А-а-а… тогда все. Больше ничего мне знать не надо.

Замечательный дядька. Таких во всем мире – по пальцам.

В «рендж-ровере» Вал хохотал всю дорогу.

– Откуда в тебе столько пота? Я испугался, что ты испаришься. Почему ты ничего не сказала?

– Как не сказала? Сказала все, что надо было сказать.

– Да… но сначала позволила ему прочитать эту дурацкую лекцию. Надо было сразу брать быка за рога. Я чуть не помер со скуки.

Роксана растерянно улыбнулась.

– Осталось два вопросительных знака. Чем платить и как вывезти все это в Швецию.

– Думаю, это не так уж дорого. Дам взаймы.

Роксана просияла.