Строцци, первый заместитель председателя, конечно, понимал, что председатель Комиссии ни в коем случае не может выступить против инициативы, цель которой — улучшить имидж и поднять авторитет Комиссии. Поэтому он тотчас заверил Фению Ксенопулу в поддержке председателя. Карт-бланш. Однако Строцци прекрасно понимал и другое: от этого странного проекта будет больше проблем, чем пользы. Идея Jubilee Project — чистейшее безумие, и, хотя ее, разумеется, можно очень хорошо мотивировать, что Фения Ксенопулу в полной мере и доказала, политически она была какой угодно, только не своевременной. Поэтому карт-бланш — это финт, любимый прием старого рубаки-бюрократа Строцци: если хочешь прикончить идею, сперва надо ее одобрить и посулить всестороннюю поддержку. А тогда каждый с радостью откроет защиту. Самое замечательное тут вот что: в таком случае собственноручно наносить решающий удар вовсе не обязательно. Старый анекдот фехтовальщиков: если тебе удается довести противника до харакири, атаковать уже незачем, смотри только, чтобы в агонии он не упал тебе на руки. И с Фенией Ксенопулу все опять сработало: окрыленная его одобрением, она, конечно, не раздумывая, согласилась с его предложением поставить в известность об этом проекте представителей наций, учредивших Комиссию. А что она могла возразить? К тому же он успел встать, показывая тем самым, что разговор окончен. Позднее она никак не сможет сказать, что он предательски нанес ей удар в спину. Наоборот: он действовал с открытым забралом. Теперь остается лишь позаботиться, чтобы она не упала ему на руки и не испачкала кровью его жилет. А для этого достаточно переговорить с другом Аттилой, начальником протокольного отдела председателя Совета ЕС.
Безумная обстановка для разговора: два высоких чиновника в «Китти О’Ши», ирландском пабе на задворках «Берлемона», сидят за чаем со льдом у клейкого от пролитого пива стола, окруженные шумными, горластыми любителями «Гиннесса» и игроками в дартс.
— По крайней мере, никто нас не подслушает, в таком-то шуме, — сказал Аттила Хидегкути на своем очаровательном венгрийском, то бишь английском с венгерским акцентом.
Строцци усмехнулся. Еще несколько лет назад они с Аттилой нашли превосходную основу для диалога и в душевном согласии разрешили множество проблем. Когда между Комиссией и Советом случались конфликты, то есть весьма часто, или когда председатель Комиссии чего-то хотел от председателя Совета, то есть опять же нередко, Строцци предпочитал переговорить с Хидегкути, а не с первым замом председателя Совета, Ларсом Экелёфом, консервативным лютеранином-шведом, который, естественно, не терпел эксцентричного итальянского графа. И наоборот, Строцци как-то раз презрительно обронил насчет Экелёфа: «Невозможно в спорных вопросах договориться с человеком, который во всем чувствует свое моральное превосходство, а потому воспринимает любой компромисс как предательство собственной морали! — И, иронически усмехнувшись, добавил: — Экелёфа не выманить из укрытия только потому, что он состоит из сплошного укрытия, он сам по себе укрытие. Если б удалось его обойти, за ним ничего бы не оказалось, лишь улетучивающийся запах, тающая самоуверенность».
Противоречие меж Севером и Югом проходило ровнехонько меж этими двумя мужчинами, работавшими севернее и южнее брюссельской улицы Луа.
«А нас, венгров, размалывают между ними!» (Хидегкути)
Сейчас Хидегкути озабоченно смотрел на игроков в дартс, стоявших неприятно близко от него.
— Дротики летят низковато, — сказал он.
Один из игроков поздоровался с ним, Хидегкути тоже кивнул, отодвинул свой стул чуть в сторону, тогда один из других игроков приветственно поднял бокал с пивом, обращаясь к Хидегкути и Строцци.
— Come on, станем вон там, — сказал Строцци, потом добавил: — Это британцы. Прикомандированные британские эксперты. С начала переговоров о брексите некоторые просто ждут здесь отъезда домой, за пивом и дартсом. Они мне больше по душе, чем англичане, которые, пока брексит не подписан, продолжают работать, но на самом деле лишь старательно срывают нашу работу.
— Ты поэтому пригласил меня сюда? У тебя проблемы с сотрудниками из моего дома?
— Нет, — сказал Строцци и рассказал ему о Jubilee Project.