Редакция созвала солидное жюри, которое сначала составит из присланных предложений длинный список, а затем короткий и только потом назовет имя-победитель. В жюри вошли исполнитель народных песен Бартольд Габалье, актриса Сандра Валле, профессиональный футболист и король голкиперов «Жюпиле Про Лиг» Яп Мюлдер, вдова бывшего брюссельского мэра Даниела Колье, находящийся под защитой полиции после своих карикатур на пророка Мухаммеда художник Роже Лафарж, писатель и брюссельский хронист Геерт ван Истендал, знаменитый повар Ким Кинг, maître de cuisine[158] в «Золотом поросенке», и художник Вим Дельвуа, известный тем, что татуировал свои картины на свиньях. Председателем жюри и его спикером, разумеется, стал университетский профессор Курт ван дер Коот.
Ромоло Строцци был из тех, кого почти невозможно вывести из равновесия. То, что других наверняка бы удивило, у него вызывало максимум иронический настрой. Все-то он видел, все знал — так что могло его удивить? Он много всякого испытал, а чего не испытал, получил от семьи и предков как наследственный опыт. Вдобавок он был очень начитан. А на том поле, какое обрабатывал в силу своей профессии, знал каждую крошку земли, каждый камень, каждый сорняк. Вот почему он лишь неприметно усмехнулся, когда Фения Ксенопулу вдруг процитировала любимую книгу председателя, как бы невзначай, но точно по тактическому плану. Стало быть, она подготовилась, с некоторой невротической энергией. Хотя его это нисколько не удивило. Он знал, люди делают всё возможное. Ее финт не достиг цели. Неужели она вправду полагала, что он доложит председателю: «Кстати, у этой Ксенопулу тот же любимый роман, что и у вас, месье председатель». Неужели вправду полагала, что это зачтется в ее пользу?
Строцци сел за столик у кафе «Франклин», на углу улиц Франклин и Архимед, со стороны Архимед, то есть в теньке. День выдался очень жаркий, и в ожидании Аттилы Хидегкути, начальника протокольного отдела председателя Европейского совета, он хотел выкурить маленькую сигару. Ему надо было неофициально переговорить с Хидегкути о госпоже Ксенопулу и ее так называемом Jubilee Project.
Как вдруг перед ним появилась большущая свинья. Человек в нелепом костюме свиньи, полностью упакованный в розовый плюш. В руке он держал палку с плакатом. Прислонив плакат к стене дома, он сел за соседний столик, снял голову, в смысле свиную голову, открыл раскрасневшееся, потное лицо и мокрые от пота белокурые волосы. Этот мужчина, примерно ровесник Строцци, несколько раз провел розовым плюшевым рукавом по лицу и сказал официантке, которая как раз принесла Строцци кофе:
— Одно пиво, пожалуйста!.. Удивлены? Могу понять, — сказал он, повернувшись к Строцци. — Пожалуйста, не презирайте меня. Я уже который месяц безработный. В мои годы это тяжело. В конце концов я встал с плакатом на бульваре Анспах, перед биржей: «Согласен на любую работу!» И получил вот эту. Ходить с плакатом. В костюме свиньи по Европейскому кварталу. Реклама, — сказал он и снова утер пот.
Строцци оглянулся, прочел плакат:
— Многие смеются. Иные спрашивают, как я мог согласиться на такое. Неужели никто не может себе представить, на что способен человек в беде? Думаете, в нынешнюю жару расхаживать в этом костюме — большое удовольствие?
Строцци достал бумажник, официантка принесла соседу пиво, улыбнулась и спросила:
— Что-нибудь на закуску? Может быть, початок кукурузы?
Строцци бросил на стол пять евро и ушел. На другой стороне улицы настучал эсэмэс Аттиле: Встречаемся не во «Франклине»! Я в «Китти О’Ши», б-р Шарлемань.
Стоя на балкончике в одами трусах и носках, он старательно чистил щеткой костюм. На гравийных дорожках кладбища в эти жаркие сухие дни было очень пыльно, каждый шаг меж рядами могил вздымал тучи пыли, которая оседала на брючинах, въедалась в ткань пиджака. Давид де Вринд обходился со своей одеждой очень бережно. Вернувшись к жизни, после освобождения, он очень ценил добротные костюмы из первоклассного материала. Учительские доходы, конечно, были невелики, но все же он зарабатывал достаточно, чтобы шить костюмы на заказ и более не носить готовую одежду. Орудуя щеткой, он думал о хлебе. Почему о хлебе? Щеткой он работал тщательно и терпеливо, ему здорово повезло с этой щеткой, купленной сорок лет назад у Вальтера Витте, в магазине «Все для дома» на бульваре Анспах. Господин Витте лично рекомендовал ему эту щетку: «Наивысшее качество, господин де Вринд, эта щетка переживет вас, отличнейшая платяная щетка, немецкий конский волос, вручную продетый в корпус из эбенового дерева!»