Она захлопнула книгу, отодвинула ее подальше.
Кому: Б. Шмекалу («Межкультурный диалог»), М. Зусману («Мероприятия по культуре»), X. Атанасиадис («Валоризация»), К. Пиньейру да Силве («Языковое многообразие»), А. Кляйну («Связь со СМИ»).
…Фения помедлила и удалила Хелену Атанасиадис…
Тема: Jubilee Project.
Время встречи: 11 час., в комнате совещаний. Жду предложений.
Зазвонил телефон, Мартин Зусман взглянул на дисплей — номер местный, брюссельский, но незнакомый, — ответил и в тот же миг пожалел. Звонил его брат.
— Это я!
— Да. Привет, Флориан!
— Ты же знаешь про мой приезд.
— Да.
— Я уже который день пытаюсь до тебя дозвониться. Ты не берешь трубку.
Мартин промолчал.
— Вчера вечером я звонил минимум раз десять. Почему ты никогда не берешь трубку? И не перезваниваешь?
— Вчера вечером? Занимался одной проблемой.
— У тебя всегда проблемы. У меня тоже есть проблемы, вот почему…
— Я…
— Так или иначе, я приехал. Уже в отеле. В «Мариотте». Через минуту-другую у меня первая встреча. Поужинаем вместе? Ты до которого часа на работе?
— До семи, до полвосьмого.
— Хорошо. Заезжай за мной в полдевятого.
— В отель?
— Конечно, в отель. А потом покажешь мне ресторан, где можно курить.
— Курить везде нельзя.
— Так не бывает. Значит, в полдевятого. И не опаздывай, братишка!
Big Jubilee Project. Большой юбилейный проект. Вообще-то идея принадлежала миссис Аткинсон. Новому гендиректору гендиректората «Информация», службы связи Еврокомиссии, отвечающей и за корпоративный имидж последней, а он, как показал последний опрос Евробарометра, скатился ниже всякой критики. И сейчас ей было ясно: она должна руководить гендирекгоратом не так, как предшественники. Усердной работы с прессой, рутинной представительской деятельности и формальной координации заспанных информационных бюро в странах-участницах будет недостаточно. Сейчас налицо не просто самые низкие показатели с 1973 года, то бишь с начала регулярных опросов общественного мнения в странах ЕС, нынешние результаты опросов иначе как сверхнизкими не назовешь: еще полгода назад ровным счетом 49 процентов граждан ЕС оценивали работу Комиссии в основном положительно, и уже этот результат именовали «исторически низшим», никто и представить себе не мог, что показатель опустится еще ниже. Теперь — при использовании всех возможностей лакировки — он едва дотягивал до 40 процентов, величайшее падение в истории Евробарометра, куда больше, чем обвал рейтинга одобрения в 1999-м, когда из-за коррупционного скандала Комиссия в полном составе была вынуждена уйти в отставку. Тогда резкое снижение с 67 до 59 процентов восприняли как катастрофу — но в таком случае что́ теперь? И почему?
Миссис Аткинсон штудировала бумаги, таблицы, расчеты процентов, графики, статистику и спрашивала себя, как же этот институт дошел до такой опасной утраты доверия. Нового председателя Комиссии ведущие европейские СМИ заранее увенчали пышными лаврами, однако выиграла от этого не Комиссия, выиграл Европарламент, чей авторитет вырос почти на 5 процентов. Впервые в истории председатель сумел реализовать женскую квоту, причем не только среди членов Комиссии — теперь двенадцать из двадцати восьми еврокомиссаров были женщины, — но и на уровне руководства гендиректоратами, где доля женщин составляла теперь без малого 40 процентов. Она и сама получила от этого выгоду, что, как она говорила, могла признать, не ставя под вопрос свой престиж, — напротив, именно благодаря последовательной реализации означенной квоты миссис Аткинсон обошла совершенно некомпетентного карьериста Джорджа Морланда, эту скотину, которую сперва прочили на ее теперешний пост и которая теперь шныряет вокруг и изображает ее в карикатурном виде как типичный пример идиотизма квоты. До нее дошли слухи, что он твердит, будто она настолько холодна, что сама страдает из-за своих холодных рук и потому всегда сидит за столом с огромной муфтой — мол, что вы хотите, женщина!
Пожалуй, подобная выдумка говорит об этом интригане всё: ассоциируя ее с огромной муфтой, он однозначно демонстрирует типичный для мужской половины британского высшего общества страх перед вагиной.