— Требуют? Требуют, значит…, придётся уважить гостей. Не нравятся мне эти визитёры, лучше я сам к ним выйду. Нечего им на подворье делать и носы совать, куда ни попади. — Если визит чиновников и служивых от комендатуры и гражданской администрации не вызывал вопросов, то гости из параллельного мира ставили перед необходимостью задуматься о причинах, послуживших поводом внезапного интереса гардарцев к бывшему десятнику и посещения иномирного захолустья.
— Ши? — активировал нейросвязь Вадим. — Есть какие-нибудь гипотезы?
— Слишком мало данных, а пустопорожними домыслами и гаданием на кофейной гуще я не занимаюсь, — ответила инк. — Будь осторожней, напарник, неспокойно мне.
— Не тебе одной. Плохо, — задумчиво потеребил нижнюю губу Вадим, — в радиоперехватах ничего не мелькало?
— Чисто. Голяк, а на дипломатических и спецканалах блокпоста у портала через каждый час меняют шифровку, я элементарно не успеваю взламывать.
— Принял. Собирай парней, Стан, боевая тревога!
— Есть! — войдя в ускорение, дроу испарился с быстротой молнии, оставив после себя лишь медленно оседающую пыль.
— Ши, как там девчонки?
— Секретничают до сих пор, засиделись подружки. А тебе лень следилку запустить?
— Не в том дело, Ши, — вздохнул Вадим. — Придержи их в случае чего, пожалуйста. Особенно Элю, Ирина та сама никуда не полезет. Сделаешь?
— Сделаю, куда я денусь.
Через пять минут, запаковавшись в боевой комбинезон и подвесив к поясу трофейный меч, Белов вышел на улицу к гравитационной платформе с опознавательными знаками экспедиционного корпуса Гардара, припарковавшейся у мэллорновой ограды. Пара дроу во главе со Станграндом бдила с двух шагах позади патрона, ещё трое, подвесив боевые и щитовые не активированные магические конструкты, заняли позиции за мэллорновой стеной. Губы Вадима сложились в ироничную улыбку, давно ли он точно так же встречал благовещенских братков? Сколько воды утекло с тех пор? Целая жизнь прошла, если задуматься. Сердце в груди ёкнуло и затрепетало, гардарцы подогнали грузовой вариант, которым осуществляют переброс тяжёлой техники. В грузовом отсеке помещалось отделение десанта в тяжёлой экипировке, бронеход или пара биомехов.
«Это жу-жу неспроста», — подумал Вадим, пронзая взглядом полковника Семиярого, нескольких десантников и новоназначенного главу администрации — Виктора Элунда, памятного по шлюзовой камере портальной установки в подземном научном центре. С Виктором прибыл переводчик и секретарь, водитель джипа пофигистически смолил сигарету. Военные прикатили на «Тигре», всего, как доложил Стангранд, в земной части делегации было десять человек, не считая прикрытия. За спинами десантуры, то тут, то там мелькали орки из групп силовой поддержки. Подняв на минуту ментальные щиты, Вадим просканировал чувства и эмоции окружающих: беспокойство, возбуждение, азарт и напряжение, спокойствие, сдержанный интерес, раздражение на грани гнева, злость, приправленная высокомерием и неприязнью. Очень интересно, эмоции чётко делились на три группы: позитивные, нейтральные и негатив. От «наших», как Вадим окрестил вояк и чинуш, в основном веяло первой и второй, от гардарского транспорта сильно несло негативом, нейтральными эмоциями и ледяным спокойствием, причём, как определил доморощенный эмпат, злилось в машине два человека. Характерно, что вектора эмоциональной неприязни оказались разными: веер первого и самого сильно направлялся наружу. Кто-то испытывал, мягко говоря, сильную неприязнь к «варварам», злясь за незапланированную поездку к чёрту на кулички. Второй вектор бурил обладателя первого и землян. По всему выходило, что у визитёров один человек терпеть не может «грязных животных», второй ненавидит не только варваров снаружи, но и своего земляка за компанию.
Платформа качнулась, тонко завыли сервоприводы главной аппарели. Издав предупреждающую трель, аппарель опустилась на землю, глухо щёлкнули фиксаторы, из грузового транспорта выбралось четыре человека: незнакомый Белову тысячник, два штурмовика в латах и гражданская штафирка, считавшая себя главной здесь и сейчас — это от неё на милю вокруг несло высокомерием и презрением. В машине у аппарели замерло ещё две фигуры в боевых скафандрах. Как всё серьёзно. Память услужливо подложила Вадиму воспоминание о посланнике в гражданском — Свен Зяблик, молодой техник-инженер и нейрохирург в одном флаконе, старший мнемоник группы медсопровождения биомехов. Протеже неких высокопоставленных столичных аристократов. Та ещё гнида и сволочь, садист, не скрывающий своей гнилой сущности. Среди обслуживающего персонала бродили слухи, что родной отец Зяблика отказался работать с сыном в одном коллективе, а так как папочка оказался более ценным специалистом, младшего Зяблика попросили из престижной лаборатории. Пришлось хлыщу нарабатывать репутацию на фронте.
Зяблик тоже признал бывшего пилота, сумевшего выскользнуть из рук командующего корпусом. Мстительно ухмыльнувшись, он сделал два шага вперёд и представился.
Вадим никак не прореагировал, на мнемоника, полностью отдав внимание военному коменданту:
