Элиэль заторможено кивнула. Сжав ладошку девушки в своей лапище, Вадим прошагал мимо секьюрити, провожавших его настороженными взглядами, и свернул на гравийную дорожку, ведущую к погосту и мэллорну. Таща за собой прицепом семенящую Элиэль, он не замечал подгибающихся ног девушки, которая с каждым шагом всё больше и больше впадала в священный экстаз. В какой-то момент она попыталась вырвать ладонь, но Вадим не позволил.
Вскоре пара пересекла незримую границу, за которую раньше Элиэль ходу не было. Только самые близкие родственники: жена, муж, братья, сестры и дети имели право и возможность пересекать сторожевой контур… Попав в самое-самое сосредоточие Леса, девушка выпала из окружающего мира, перед её широко распахнутыми глазами всеми цветами радуги пульсировала магия Леса, тянущаяся к Вадиму и к ней.
— Здравствуйте…, - тихо промолвил Вадим, опускаясь на корточки между надгробиями и ладонью стирая пыль с портретов стариков. — Давно не виделись, деда. Привет, бабуль. Знакомьтесь — это Элиэль. Эля, если по-нашему, прошу любить и жаловать.
Просидев несколько минут на голой земле в абсолютной тишине, Вадим обернулся к Элиэль, которая застыла немым столбиком за его спиной. В чувствах девушки царил полный раздрай. Эльфийка за всё время не произнесла ни звука и, казалось, лишний раз боялась дышать. В голове Вадима что-то забрезжило, какая-то мысль упорно чесала черепную коробку изнутри. Робко улыбнувшись, Элиэль положила руку на плечо Белова, а тот мысленно взвыл. Упорная мысль таки достучалась до его разума.
«У-у-у, ё-о-о!»
Представление предкам было одним из полузабытых ритуалов у орков и эльфов, обитающих на Иланте. От последних он и пошёл гулять по племенам и народам. Вадим мысленно схватился за голову — только что он заявил на Элиэль свои права и та, похоже, совершенно не против. М-м-мать, мать! Где-то на краю сознания во все тридцать два скалилась электронная ехидна.
— Я принесу цветы на твою могилку, — вышла на связь Ши. — Замечательный день, наконец-то я наслажусь сценой убийства собственного пилота! Так и быть, подпалю лазером погребальный костёрчик, считай уломал.
— Ши!
— Что Ши?! Жене сам скажешь, и прими смерть, как мужчина! — оставив последнее слово за собой, биомех, хихикая, заблокировала связь. Вот язва!
Накрыв ладонь эльфийки своей, Вадим встал с земли.
— Пойдём сдаваться, — сказал он. — Надеюсь, Ирина нас не убьет.
Элиэль полыхнула щеками и смущённо потупилась.
Облокотившись локтём на высокий пень, оставшийся от спиленной несколько лет назад лиственницы, старейшина Эльгранд наблюдал за следопытами. Взвалив на плечи жердь с привязанным к ней псаном, они тащили внезапную добычу в посёлок.
Надо же, выжила собачья морда. Хотелось бы знать, где он умудрялся скрываться от поисковых групп?
— Там ещё двое было, — подскочив к старейшине, доложился старший патруля, который прочёсывал близлежащие сопки. Высыпав на протянутую ладонь Эльгранда выбитые клыки, он провёл ладонью по горлу. — Их «того», а этого живьём взяли. Лаялся сильно и магичил, пришлось обломать.
Старейшина, плотоядно усмехнувшись, подошёл к подвешенному на жерди врагу. Псан оскалил пасть и нечленораздельно зарычал.
— Какой замечательный сюрприз и подарок Ллос. Рычи-рычи, Плетущая будет довольна. В яму его и глаз не спускать! Головами отвечаете!
— Есть! — вытянулся во фрунт командир патруля.
Эльгранд проводил взглядом группу с добычей и кивнул личной охране. Следовало поставить в известность Владыку. Старый дроу совершенно не горел желанием играть за спиной Вадима. Доверие потерять легко, восстановить намного сложнее.
Вопреки ожиданиям, Ирина никого не убила. Выслушав новость и признание, она одарила голубков нечитаемым взглядом, сграбастала Элиэль в охапку и утащила её в дом. Вадим сунулся следом, но был жестоко обломан. Дверь в детскую захлопнулась перед его носом. По просьбе Ирины, Элиэль тут же наложила несколько запирающих заклинаний и установила полог от подслушивания. Вадим мог легко взломать и первое и второе, но не стал этого делать. О чём шла речь за закрытыми дверями, так и осталось тайной за семью печатями.
— Досталось тебе, касатик? — полный ехидных ноток, жалеющий голос Ши ворвался в сознание Белова.
— И не говори. Никто меня не любит, одна ты меня ценишь…, местами, и то не всегда. И за что я к тебе, язве такой, питаю нежные чувства?
— Это признание, милый?
— Не дождёшься! Чур, меня, чур!
— Всегда так, все мужики — козлы! Даже самые лучшие. Девушка, понимаешь, вся в хрустальных мечтах, а ты их вдребезги.
— Я, вообще-то, хотел в твой левый ступоход порыдать за неимением подходящей жилетки под рукой.
— Ну, как я могу отказать тебе в такой малости? Только на сочленения слёзы не лей — заржавеют. Иди ко мне, яхонтовый мой, пожалею тебя, утру сопельки. Может, Эльгранд по голове погладит и скажет пару ласковых, он тут тебя битый час дожидается.
— Обломщица. Все бабы — ведьмы!
— Да, мы такие!
— Злая ты.
— Ты батонами шевелишь? Что Эльгранду передать?
— Передай ему мой пламенный привет.
— А у самого язык отсохнет?
— Иду я…
