– Есть. Вы можете отказаться и уйти. Тогда, скорее всего вы погибнете или вольетесь в Братство через неделю или другую, а можете согласиться на наши условия и тогда возможно человеческий род не оборвется.
Голос Луки был спокоен и равнодушен. Существо, сидевшее напротив, похоже лучше всех понимало ситуацию и не тешило себя надеждами.
– Господин Псарас, а вы сами уверены в своей безопасности? – вкрадчиво спросил дипломат. – Ведь ваша локация уже определена. Не поймите меня неправильно, но даже по независящим от нас обстоятельствам нас могут уничтожить прямо здесь обычным неядерным боеприпасом, если конечно руководство сочтет, что ваше предложение и с позволения сказать… услуги, нам не нужны.
Лицо Луки расплылось в улыбке. Широкой и зловещей. Тонкие губы словно исчезли и показались острые отставленные друг от друга зубы, чешуйки на лице приподнялись, превращая и без того жутковатое лицо в нечто совершенно жуткое, меняющее форму и играющее тенями. Зрелище даже для Трофима показалось гипнотически жутким.
– Тогда мои демоны и черви потеряют управление, и два десятка городов окажутся под десятками тысяч червей. Если вы лишите будущего демонов, вы лишите будущего себя. Вы готовы сжечь все свои города вместе с населением? Если да, я дам координаты. Если вы можете уничтожить свои города вместе с людьми, то я не буду препятствовать. Я же НЕ СВЯТОЙ.
Фраза: «Я же не святой» из жуткой улыбки ощеренного рта вылетела и повисла воздухе, оседая в памяти и сознании, вызывая суеверных страх перед чем-то, что обладает не поддающейся измерению силой и последствиями. Какой-то глубокий, изотерический ужас, тысячелетия четко разграничивающий людей от нежити, казалось поднялся из зловония этой мусорного кургана и липкой пленкой залег под кожу, выхолодив кровь и заставив испуганно трепыхаться сердца живых, торопя согреть обмороженную этой фразой душу. С чем они имеют дело? Они даже не представляют какие силы разграничили когда-то живых от нежити, проклятых и демонов, но вот сейчас они сидят напротив Лукавого, который говорит им правду, но слушая эту правду хочется вскрыть себе вены или молиться о спасении, полагаясь лишь на то, что на другой чаше весов есть другая сила, которую также нельзя замерить весами и приборами, и что она даст защиту и успокоение. Понимание на уровне самого глубокого, потерянного в мирской суете смысла возникло где-то на самом краю их сознаний. Они явственно ощутили присутствие безысходности и отчаяния, и на фоне этой черноты Трофим вдруг ощутил маленький огонек надежды, который высветился во мраке души, позволяющий ему не сломиться духом и продолжать глядеть в глаза Луке Псарасу.
Генерал растеряно глянул на дипломата. Такого шага они почему-то не могли предусмотреть. У дипломата также на секунду исказилось лицо, хотя он сам хотел смутить Псараса, чтобы выиграть преимущество в торге. Тем не менее он быстро собрался и снова являлся образцом невозмутимости, элегантности и внимания.
– Я вас понял, господин Псарас. Предыдущий вопрос был просто предположением, пожалуйста не принимайте его на свой счет, – вкрадчиво объяснился дипломат.
– А мое не было предположением. Примите его серьезно, – мрачно сказал Лука.
– Конечно, господин Псарас, – кивнул дипломат, поправляя галстук.
Генерал, почувствовавший вдруг приступ удушья и жажды, а возможно даже страха и тошноты начал торопливо расстегивать пуговицы на кителе. Взгляд его несколько раз падал на стоящую в упаковке бутылку элитного коньяка. Сагитай чуть наклонившись наблюдал за его терзаниями, затем откашлялся.
– Господин генерал, у меня тут фляжка, – негромко сказал он.
– Давайте, – прочищая горло кивнул генерал.
В темноте его лицо трудно было разглядеть без фонаря, но вылезающие из орбит глаза и красное лицо определенно давали понять, что вояка сидит на каком-то вулкане. Сагитай осторожно передал фляжку за спиной Шулича. Легкий шорох отвинчиваемой крышки и фляга объемом в шестьсот пятьдесят миллилитров опрокинулась в генерала. Сделав несколько больших глотков и замерев на секунду, он выдохнул, выпустив в воздух запах разбавленного водой спирта.
– Спасибо, – сдавленно произнес он и передал флягу обратно. После чего, вытаращив глаза уставился на Трофима, словно соображая какого подвоха можно было ждать от этого типа. Несколько секунд в его голове не происходило ничего, но скоро он очухался и повернулся к Псарасу.
– Значит так, господин Псарас, – продолжая прочищать горло сказал он. – Если у вас есть собственный э-э-э… ресурс, так называемые черви, то предлагаю выявить и определить границы их обитания, а также э-э-э… организовать патрулирование первоочередных границ, где больше всего вероятность появления зараженных, – он с ожиданием уставился на Луку.
– Согласен, – кивнул Псарас.
Слегка ободрившись успехом и пошевелив плечами, генерал продолжил.
