Трофим присмотрелся к лицам. Четыре человека с большими звездами на погонах. Представители ВКС, ВМФ и СВ ВС России. Крепкие, здоровые, поседевшие генералы. Но двое из них явно нервничают, мелко шевелят пальцами, едва уловимо гримасничают, глаза неспокойные.
– Ты новости видел сегодня, – решил перевести тему «продавец», отворачиваясь от экрана.
– Нет. Не смотрю, не хочется, – ответил Трофим. – А что там?
Владимир набрал воздуха в рот и шумно выпустил его, раздувая щеки.
– Народ с ума сходит. Большая часть в церквях, мечетях, синагогах грехи отмаливать. Другая часть в разгул. Пьют без продыху, насилуют, грабят магазины… страшно, блин, – он почесал бровь и кинул настороженный взгляд на экран, после чего спешно отвернулся. – Я на этого черта смотрю, и, не поверишь, в церковь хочется… – Владимир нецензурно выругался. – Сам не свой, Док. Сам не свой. Давай выпьем что ли? – он посмотрел на Трофима, его взгляд был жалок и разбит. – Давай?
– Нет, Володь. Ты давай сам, а я посмотрю, послушаю как тут и что, – ответил Трофим.
«Продавец» отошел в сторону, достал бутыль со стаканом и налив его до краев выдул одним махом. Затем замер, соображая, что и как, пошарил по карманам, достал конфету, которой занюхал и положил обратно.
– Про закуску не подумал… – сокрушенно сказал он.
– Ну так магазин недалеко, сходи, – посоветовал Трофим не отрываясь от экрана.
Владимир еще секунду смотрел на Дока, затем не сказав ни слова вышел. Лука по-прежнему продолжал смотреть на планшет, затем встал и отошел в сторону. Камера, очевидно зафиксированная на стволе дерева, показывала четырех генералов, складной армейский столик и пустой стул. Так продолжалось несколько минут, после чего появился Володя с пакетом, в котором бряцало стекло. Не глядя на Трофима, он достал банку с аджикой, хлеб, колбасу, вынул откуда-то нож и две вилки, затем хмуро глянул на экран.
– Где это он?
– Встал и ушел. Не далеко видимо. Генералы посматривают в его сторону, – Трофим обернулся назад на Владимира.
Тот накладывал толстым слоем аджику на кусок хлеба.
– Ушел… век бы его не видеть… ты камеру поверни, пробел удерживай и одновременно мышку… ушел он… – откусывая кусок своего бутерброда пробурчал Владимир.
Трофим сделал как было сказано, камера действительно немного повернулась, но угла не хватило. Зато вдалеке показалась трасса, по которой оживленно двигались разноцветные машины.
– М-м-м… – промычал с набитым ртом «продавец». – Верни обратно, придет увидим, – затем он подцепил двумя пальцами кусок колбасы и запрокинув голову засунул ее в рот. – И как ты не боишься, Док? Меня вон… – он показал руку с красным пятном вытертой, наверное с лица помады, – баба в магазине в засос поцеловала. Крыша уехала видать совсем. Нормальная такая… Лера зовут. Хотела со мной пойти…
Трофим недоуменно поднял бровь.
– А что не пошла?
– Так я же вроде как на работе, хотя, что там… это не помеха. Просто у меня еще крыша не съехала, – он подошел к Трофиму вплотную. – Как ты думаешь, Док, только честно. Сожрут нас? Я пока со сталкерами был, спокойно вроде на душе. Но съехали мужики, так оно все наружу рвется. Сожрут?
Светлые волосы, всклокоченные и зафиксированные остывшим потом, расстёгнутый ворот и да, помада еще и на воротнике, разительно отличали его от того, на кого он был похож когда-то. Если раньше он был похож на парня без возраста, молодого, аккуратно и безукоризненно вежливого, то сейчас он словно потерял осанку, незаметно постарел и как будто очеловечился. Незаметно, но у него появились индивидуальные черты лица, спокойный, но как будто недоверчивый характер, глаза внимательные и встревоженные, вроде серые, а вроде и голубые. Щетина, которой раньше никогда не наблюдалась, седым налетом присыпала лицо.
– Не знаю. Не задумываюсь, – ответил Трофим, глядя ему в глаза.
– А я думаю, что сожрут. И станем мы этим самыми зомби, будем гоняться за детьми и девками, собаками и кошками… проще пулю в башку, – пожаловался он. Видя спокойствие ученого он скрипнул зумами. – Док, вот что ты за человек? Тут мир рушится, сегодня, завтра пойдем пешим строем… кто куда, а ты… – Владимир пожевал губами, словно хотел выплюнуть ругательство. Очевидно либо стакан водки не был первым, либо водка так действовала на него.
– А я уже, если что, – спокойно сказал Трофим.
– Что уже? – с особой интонацией, презрительно выделяя «уже» переспросил «продавец».
– Уже инфицирован. Только другим вирусом.
– Чё??!
– Инфицирован, – спокойно повторил Трофим. – С зомби работал много. С теми, которые после смерти встают. С натуральными мертвецами, а не с такими как гнус. Вот и подцепил.
Челюсть Владимира отпала. Он на секунду протрезвел, затем отошел и налил себе еще пол стакана. Замахнул его, закусил кружочком колбасы. После чего уже не подходя к Трофиму уставился на него.
– Ты че сука?! Охренел? Ты! Ты у меня в магазине… ты?!
