— Ты с работы, да? — отвлекаю саму себя, сосредоточившись на своём новом госте. — Голодный, наверное.
Больше не смотрю в сторону ворот. Но и так знаю, что “McLaren” отъезжает. Шум вылетающего из-под колёс гравия только глухой не услышит.
— А что, здесь ещё и кормят? — улыбается мне в ответ Костя.
— А ты как думал? — округляю глаза в театральном возмущении.
А ещё очень стараюсь не думать о том, что один невыносимый мужчина только что уехал, будучи под градусом. Тревожные мысли о том, как бы с ним ничего не случилось в итоге на дороге, я тоже задвигаю куда-поглубже. Как и то, с чего бы мне вообще о нём беспокоиться. После всего-то.
Всё уже…
И не болит почти.
Завершение рабочей недели не радует окончанием моих трудовых подвигов. Наоборот. Вечер пятницы требует ещё больших усилий. Заодно и немалого терпения. Мало того, что Анна Викторовна в одиночку откровенно не справляется с готовкой такого большого объёма блюд, и мне приходится помогать ей на кухне с раннего утра, попутно пытаясь уследить за двумя сорванцами, так ещё и почтившая своим присутствием Фролова-старшая, вместо того, чтобы подсобить, то и дело… бесит!
— Асенька, золотце, всё же, думаю, стоит сдвинуть тот стол немного правее. Как считаешь? — величественно отклонившись на стуле посреди заднего двора, снисходительно указывает пальцем на обозначенное. — А то со стороны террасы смотрится слишком ассиметрично, — вздыхает с величайшим прискорбием.
Поскольку она эту самую пресловутую симметрию определяет вот уже второй час: то относительно входа, которым будут пользоваться гости, то относительно живой изгороди, то относительно того места, где сама сидит, а то ведь данный стул — то самое место, откуда её любимый сын будет произносить торжественную речь…
— Хорошо, Валентина Николаевна, как скажете, — согласно кивает Дмитрий Сергеевич, пока я мысленно закатываю глаза.
Разнорабочий двигает стол. Раз в двенадцатый. Вместе со всем, что на нём находится. Звук сбрякавших тарелок отзывается в моей голове не менее противным скрежетом. Приходится стиснуть зубы крепче, дабы не опускаться до соответствующих комментариев.
— Хм… — задумывается женщина, тщательно оглядывая результат. — Скатерть съехала, — смотрит уже на меня.
Скатерть я поправляю. Тоже в двенадцатый раз. Как и съехавшую с центра стола вазу с цветами. Как и салфетки, которые “будут лучше смотреться, если их поставить чуточку дальше”. Как и стопки тарелок, что “теперь заслоняют обзор на мангал”.
Неудивительно, что прибывших официантов, которые будут обслуживать гостей на период мероприятия, я встречаю, словно они — самые родные и долгожданные люди на всей планете. А в свою спальню я поднимаюсь, мечтая скорее грохнуться на постель от усталости, закрыть глаза и позабыть весь этот юбилей, как страшный сон, нежели готовиться ко встрече первых прибывших.
Мечты-мечты!
В моём шкафу не так много вещей, чтобы предаваться длительным мукам в стиле: “Что же мне надеть?”. Платье тёмно-фиолетового оттенка с V-образным вырезом, длиной до колен, сдобренное по низу кружевом, куплено ещё года три назад, но до сих пор сидит, как влитое, так что выбираю его. Волосы выпрямляю до зеркального блеска. Стрелки при помощи чёрной подводки, тушь и персиковая матовая помада довершают образ. Остаётся лишь вдохнуть глубже, морально подготавливая себя к грядущему, прежде чем отвернуться от зеркала и направиться вниз. Приглашённых — больше сотни. Но что-то глубоко внутри всё равно навязчиво нашёптывает, что это не особо поможет избежать встречи с Тимуром Смоленским, которого я не видела со вторника… Так и выходит. Правда, не совсем тем образом, который представляется.
Первыми из гостей оказывается семья Наумовых. Пётр Александрович и Вера Николаевна — родители Кости и Лены, тесно и давно дружат с бабушкой моих братьев, так что тоже в числе приглашённых. Их сын, знаю наверняка, терпеть не может подобные сборища, но сегодня по какой-то причине делает исключение своим привычкам. Школьная подруга, понятное дело, приходит из-за меня. Впрочем, толком пообщаться с ней не удаётся. Вера Николаевна решает, что приходит пора выдать дочь замуж, желательно, как можно выгоднее, и весь вечер таскает её за собой под ручку, знакомя то с одними, то с другими. Я же, подгадав наиболее удачный момент, как только народа становится больше, а территорию наполняет гул чужих разговоров, направляюсь ко въезду в усадьбу, предварительно прихватив с собой один заветный автомобильный ключ. Нет, я не собираюсь сваливать отсюда, ровно, как и встречать опаздывающих. Просто именно там припаркован пикап отчима, на котором он приехал около получаса назад. С момента возвращения Фролова из Северки, мне так ведь и не представляется другой удобный случай незаметно вернуть регистрационные документы в бардачок.
