В стороне ворот раздаётся шум подъезжающей машины, я отвлекаюсь на него, собираясь посмотреть, кого тут ещё принесло в столь поздний час. Но полностью обернуться не удаётся. Мой подбородок перехвачен властным жестом за долю секунды до того, как удаётся увидеть, что творится за моей спиной. Тимур не просто разворачивает меня обратно, вынуждая смотреть лишь на него одного. Скользит губами по моим губам. Не поцелуй. Нет. На моей щеке остаётся едва осязаемый влажный след, пока он скользит по ней губами, а затем склоняется ближе к уху.
— Но в одном ты всё-таки права, золотце, — проговаривает тихо-тихо, словно и не слышал всего того, что я говорила ему прежде. — Я могу трахать всё, что захочу. Могу. И буду. За одним исключением. Я не трахаю чужих женщин.
Во мне будто ядерный реактор взрывается. Разум раскалывает пополам. Одна часть меня рвётся спросить, к чему Тимур говорит последнее. Другой части меня — жизненно необходимо обернуться и узнать, наконец, кто же въезжает во двор. Впрочем, война в моей голове длится не так уж и долго. Если уж выбирать между личными желаниями и реальностью, которая зачастую с ними не совпадает, я предпочту насущное — не бесполезные фантазии.
Заново отталкиваю от себя мужчину. Едва не сваливаюсь с его колен, столько сил прикладываю. Но зато удаётся стоять на своих двоих. В этот момент аккурат посреди двора останавливается… серый “Ford Focus”. Невольно выдыхаю в облегчении. Хотя водитель не спешит покидать салон автомобиля. Хмурится. Смотрит на нас.
Даже представлять не хочу, что Костя там рассмотрел и надумал!
— Всё сказал? А то мне идти надо, — обращаюсь к Смоленскому.
Жаль, вполне прозрачный намёк на то, что кое-кому здесь ни разу не рады и ему пора валить отсюда, — абсолютно проигнорирован. На губах Тимура растягивается небрежная ухмылка.
— Документы, золотце.
Теперь и я хмурюсь.
— Какие ещё документы?
Ухмылка Тимура становится лишь шире. А сам брюнет окидывает меня демонстративно-снисходительным взглядом с головы до ног.
— Которые на пикап, — поясняет с таким видом, будто говорит маленькому ребёнку не совать пальцы в розетку.
Млять!
— Документы на пикап? — напрягаюсь я моментально.
Со всей этой своей эмоциональной неразберихой, я про них банально не вспоминаю. Они ж всегда по-умолчанию в бардачке валяются. А тут…
— Забыл тебе их утром отдать, когда ты ключ забирала, — по-прежнему самым бессовестным образом ухмыляется брюнет, вытаскивая из внутреннего кармана куртки страховку и свидетельство о регистрации транспортного средства. — Или они тебе не нужны? — вопросительно выгибает бровь.
Не знаю, кого в этот момент я мечтаю придушить больше. Его, за все эти издёвки и игру на публику. Или же себя. За то, что я — такая бестолочь и регулярно ведусь.
— Догадайся, ты же такой умный, — кривлюсь больше от собственных мыслей, нежели от услышанного, и слегка склоняюсь, чтобы забрать документы.
На удивление, регистрационные бумаги оказываются у меня буквально сразу. Однако разогнуться обратно уже не удаётся. Пока я порывистым жестом перехватываю документы, Тимур — моё запястье.
— Что, даже спасибо не скажешь? — тянет на себя.
А я… Я определяюсь, да!
Однозначно из нас двоих придушить надо не меня!
— Ну, почему же? — усмехаюсь ответно. — Скажу… — прищуриваюсь со злостью. — Спасибо, — выдаю через небольшую паузу, снова замолкаю, а после, на едином выдохе, цепляя нарочито ласковую улыбку, дополняю елейным тоном: — И катись ты ко всем чертям, Смоленский.
В глазах цвета хвои вспыхивает такая необъятная ярость, что будь во мне хоть чуточку немного больше адекватности, я бы точно взяла все свои слова назад, попросила прощения и может быть даже сама себя бы наказала за проявленную дерзость — всё не настолько жутко. Но ничего подобного я, конечно же, не делаю. С самым благопристойным видом отцепляю его пальцы от своего запястья, пока мужчина продолжает сверлить меня взглядом с такой маниакальной враждебностью, что скоро в моей голове ментальная дырка появится. И дальше тоже делаю вид, будто меня не трогают его эмоции. Сжав документы крепче, разворачиваюсь и направляюсь к Косте, который успевает выйти из своей машины и идёт мне навстречу.
— Привет, — выдаю с фальшивой радостью, махнув ему рукой. — Не знала, что ты приедешь.
— И сам не собирался. Но проезжал мимо, вот и… — разводит руками старший брат школьной подруги. — Я за Леной, — поясняет цель своего появления.
В его глазах светится неодобрение, когда он косится за мою спину, подозреваю, на Смоленского. Но никак не комментирует. К тому же, владелец “Атласа” ненадолго задерживается во дворе. Как только я отхожу от него, Тимур поднимается с качели и возвращается к своей машине, припаркованной перед воротами усадьбы. Оборачивается лишь раз, прежде чем усесться за руль “McLaren”. На этот раз я не улавливаю в глазах цвета хвои ни единого намёка на былую ярость. Скорее… полнейшее равнодушие. Ледяное. Колючее. Самым странным образом задевающее что-то глубоко внутри меня куда глубже и острее всего остального.
С чего бы?!
