Притворяться приходится долго. Вслед за владельцем “Атласа” подъезжает ещё несколько машин. Но в конечном итоге я всё же остаюсь одна. Ещё раз, на всякий случай оглянувшись по сторонам, чтоб точно не обзавестись свидетелями будущему подвигу, я быстрым шагом иду ближе к пикапу, открываю тот, вытаскиваю припрятанные под резинкой чулка документы (зря я всё-таки выбираю на этот вечер наряд без карманов!), запихиваю их в бардачок, после чего ставлю машину обратно на сигнализацию. И почти готова выдохнуть в облегчении, ведь с основной частью покончено, но на плечи ложатся чужие ладони, а над моим правым ухом раздаётся тихое и насмешливое:
— Попалась.
Чуть сердце не останавливается!
— Разве можно так пугать? — оборачиваюсь к тому, кто стоит за моей спиной.
На губах Наумова всё ещё сохраняется насмешка, она становится лишь шире, как только я задаю свой вопрос. Его пальцы на моих плечах чуть сжимаются.
— Не припоминаю, чтоб ты у нас была настолько пугливая, — оправдывает содеянное. — Что делаешь тут, одна? — прищуривается подозрительно, пытливо рассматривая меня.
— Ничего, — пожимаю плечами.
Реально ведь уже ничего не делаю. Так что правда. Но Костя считает иначе.
— А выглядишь так, будто тебя на месте преступления с поличным застукали, — хмыкает, продолжая меня препарировать своим взглядом.
Устало вздыхаю, закатывая глаза от такой прозорливости.
— Сам-то чего тут делаешь? — нагло перевожу тему.
Мужчина тоже вздыхает.
— Мать уже с десяток женихов для мелкой нашла и теперь решила помянуть старое — за сына снова взяться, — разворачивает меня лицом к усадьбе и аккуратно подталкивает в сторону дома. — Так что если не спасёшь меня от этой участи, я туда не вернусь.
Сжимаю ключ от пикапа в кулаке крепче и улыбаюсь Косте в ответ, шагая рядом, пока он продолжает приобнимать за плечи.
— Ладно, так и быть, я тебя спасу, — успокаиваю его. — Но будешь должен! — предупреждаю в шутливой манере.
Оперуполномоченный снова подозрительно прищуривается.
— От штрафов больше отмазывать не буду. Ни тебя, ни мелкую, — заявляет он встречно важным тоном, пряча за ним очередную насмешку. — Гоняете, как безголовые, расплачивайтесь за превышения, — дополняет поучительно. — Или ты так решила сравнять счёт за обещанный завтрак?
Его последний вопрос заставляет чувствовать себя некомфортно. Я ведь Наумова на этот завтрак сперва сама приглашаю, а после произошедшего в вечер вторника иду на попятную, оправдываясь тем, что мне надо готовиться к юбилею и ничего не успеваю, поэтому лучше бы перенести нашу встречу на другое время. На самом деле все эти дни мне просто-напросто слишком паршиво, я как на иголках жду возможного момента, когда отчим поймёт, что я натворила с документами к пикапу. Да и монотонность проведённой подготовки, честно говоря, оказывается спасительной от этого депрессивного настроя, вот я и ухожу в неё с головой, стараясь не думать больше ни о чём ином.
— Если уж на то пошло, тебе-то точно грех жаловаться, я тебя ужином накормила, — размышляю уже вслух.
Дом, как и остальные гости, мы обходим сбоку. На заднем дворе вовсю кипит веселье, музыка звучит громче.
— Ужин, да. Но я ждал и завтрак, — невозмутимо проговаривает Костя.
Вместо того, чтобы заново оправдываться, одариваю его осуждающим взглядом. Как говорится, лучшая защита — нападение.
— Не всегда всем нашим ожиданиям суждено сбыться, — произношу, сложив руки на груди, отходя от мужчины на полшага. — Жизнь — боль! — добавляю с пафосом.
Наумов качает головой с выражением вселенской тоски на лице.
— Но хотя бы в одном танце ты мне не откажешь, жестокая женщина? — подаёт руку в приглашающем жесте.
Мы будем не первой парочкой, которая кружит под музыку. Но я всё равно задумываюсь над тем, насколько это уместно. Брелок сигнализации от пикапа тоже продолжаю крепко сжимать. Мне ж его вернуть обратно надо, пока отчим не хватился. Но с осуществлением последнего приходится повременить. Пока я медлю, Костя сам хватает меня за руку, притягивая к себе, обнимает за талию и тянет в сторону, подстраиваясь под незатейливый ритм мелодии.
— Ты обещала меня спасти, — поясняет собственную выходку тихим шёпотом мне на ухо, скосившись в сторону своей матери.
Та в компании Валентины Николаевны как раз нацеливается на нас, обходя других танцующих. Лены с ним нет. Умудрилась сбежать, видимо.
Делаем вид, что мы их не замечаем. Несмотря на то, что женщины останавливаются в паре шагов. И если Вера Николаевна лишь поглядывает на нас, не собираясь мешать, то мать отчима излучает сплошь недовольство, то и дело кривя губы, нетерпеливо притопывая ногой. В какой-то момент лимит её выдержки и вовсе заканчивается. Она сокращает оставшуюся между нами дистанцию и открывает рот, явно собираясь что-то сообщить. Но в итоге у неё ничего не выходит. Встревает отец Кости. Уводит обеих от нас подальше, напоследок приободрительно улыбнувшись своему сыну.
— Медаль твоему отцу надо выдать за выдержку, — роняю вслед ушедшим.
