А вот Смоленский до сих пор обнажён и его это нисколько не смущает. Как и не особо волнует то, что я злюсь. Наоборот. Кажется, даже странным образом забавляет.
— Почему не учитывается? — фальшиво удивляется Тимур с мягкой улыбкой. — Я учёл тот факт, что с твоим мудаком-отчимом тебе живётся менее комфортно, чем отдельно от него.
Что сказать…
Весомое обстоятельство.
Но оттого менее возмутительным оно не становится!
Хотя все желание ругаться и дальше подозрительным образом исчезает.
— Я не могу уйти, — качаю головой. — Не могу оставить близнецов.
Уж не знаю что такого забавного я говорю, но улыбка Тимура становится шире.
— Чему ты улыбаешься? — напрягаюсь снова.
— Знал, что ты так скажешь, — пожимает плечами Смоленский.
— И? — не сдаюсь я.
— И? — отзеркаливает мою тональность собеседник, явно наслаждаясь моими мучениями. — Ничего, — вновь пожимает плечами. — Их вещи тоже соберёшь. Возьмём их с собой.
Я ослышалась?
Или у меня галлюцинации?
Моргаю пару раз, чтоб уж наверняка…
Но исходящая от Тимура уверенность никуда не девается.
— Если бы я могла вот так просто собрать вещи и уйти вместе с близнецами, поверь, я бы давно это сделала, — вздыхаю вяло.
В голове до сих пор не укладывается, что Смоленский в принципе предлагает подобное.
Ну, как предлагает…
Ставит перед фактом.
— Раньше не могла. Теперь можешь. Я всё улажу. И с опекой, и с отчимом твоим. Не вижу в этом нерешаемой проблемы.
Хотелось бы верить…
— Не понимаю, почему твой милашка-капитан не сделал этого прежде, — добавляет Тимур как бы между прочим с ноткой колкости.
— Может быть потому что он не мой? — язвлю в сердцах.
А ещё там есть фактор его родителей, тесно общающихся с Валентиной Николаевной, которая считает своего сына чуть ли не святым, несмотря на все его косяки, и дружба с начальником Кости, который очень легко и быстро закрывает глаза, когда это им всем удобно, и наоборот, вспоминает о своём служебном положении, если потребуется “кого-нибудь приструнить, чтоб неповадно было”.
— Уверена? — звучит между тем сухо.
Почти враждебно. А во взоре цвета хвои мелькает что-то опасное. Моментально становится не по себе.
— Осторожно, золотце. А то очень похоже на ревность, — кривлюсь, возвращая когда-то сказанное им самим.
Витающее в воздухе напряжение хоть ножом режь. По коже расползаются предательские мурашки. Укутываюсь в простынь тщательнее, инстинктивно отодвигаясь от брюнета. Но возвести достаточную дистанцию между нами не удаётся. Смоленский ловит уголок моего временно одеяния и одним резким рывком укладывает меня обратно на себя.
— Я и не отрицаю, — проговаривает бесцветно. — Если ты — моя, значит только моя. И ни один больше не прикоснётся.
Не вижу его лица, поскольку уткнулась лбом в его плечо, но посмотреть очень хочется. Слишком уж громкие заявления он выдаёт.
— В таком случае, могу предъявить тебе то же самое, — соглашаюсь на свой лад и поднимаю голову.
Тимур… улыбается, вновь выглядит расслабленным.
— Вот и договорились, золотце, — приподнимается на подушках вместе со мной и на удивление нежно целует в правый висок.
Жалкие остатки моего разума окончательно плавятся. Я обнимаю мужчину, целую его в ответ. А после устраиваюсь удобнее, пытаясь всё же собрать утекающие мозги в кучу.
— Ты ведь знаешь, насколько это для меня важно, да? — спрашиваю тихонько.
В настоящий момент я, кажется, чувствую себя по-настоящему счастливой. Но какая-то часть меня всё же откровенно… опасается.
Слишком похоже на сказку.
Правда поможет мне забрать близнецов?
С его-то возможностями, вполне вероятно.
Но и отчим — тоже далеко не слабак.
Вот и тревога в моей душе не унимается даже после того, как он отвечает:
— Знаю, золотце, — снова гладит меня по спине.
На этот раз ничего не говорю. Молчу. Борюсь сама с собой.
Это же настоящее безумие!
Вот так, всего за какой-то час перевернуть всю свою жизнь. И ладно, если бы только свою. А если не получится? Не столько у самого Тимура, сколько у нас с ним. Что тогда будет? Плохо будет. Очень-очень плохо. Фролов — не из тех, кто умеет прощать. И наверное, всё это слишком явно отражается на моём лице, так как первым наступившую тишину нарушает Тимур.
— Я знаю, я не самый лучший вариант, который ты могла бы встретить в своей жизни. Я знаю, тебе страшно, ты сомневаешься, — обхватывает моё лицо обеими ладонями, вынуждая смотреть ему в глаза. — Но я никогда тебе не солгу. Ты меня поняла? — делает паузу, оставляя мне возможность переварить. — Ты можешь мне доверять, красавица моя. Я давно не подросток, чтобы совершать необдуманные поступки и бегать за каждой юбкой. Если я говорю тебе что-то, значит так и будет, — удерживает мой взгляд ещё с несколько секунд, пристально разглядывая в ответ, словно пытается удостовериться в правильности моей реакции на сказанное, после чего отпускает. — Вещи, кстати, собирать не обязательно. Можем и другие купить, — переходит на беззаботный тон. — Но сейчас одеться тебе точно стоит. Мой пиджак, кажется, тебе вполне подошёл, его хотя бы накинь, я не против.
Обречённо закатываю глаза.
Медлю ещё секунду-другую…
