Ладони, сжимающие мои бёдра, знакомо сдавливают на грани с болью. Смоленскому определённо требуется немало усилий, чтобы продолжать наш диалог. И я точно знаю, брошу ему вызов снова — вытащу наружу зверя, который не станет останавливаться. Даже если действительно буду в этом нуждаться или умолять. Впрочем, именно на это я и рассчитываю сейчас.
— Тогда покажи мне, — бросаю встречно в открытом требовании.
Хватка на моих бёдрах исчезает. Тимур отодвигается, оставляя ощущение опустошённости. Обхватывает левой рукой за плечо, смотрит пристально, неотрывно. Ничего не делает больше, просто смотрит. А потом… срабатывает включатель. За всё то время, что мы проводим в спальне, зрение хорошенько привыкает к темноте, поэтому свет ламп с потолка ослепляет.
Я зажмуриваюсь, отмечая, что портьеры на окнах всё же задёрнуты. И в тот миг, когда снова открываю глаза, готова задохнуться… от того множества эмоций, что пылают в хвойном взоре, от того, насколько явно сдвигаются его желваки, с какой силой сжаты челюсти. Я вижу миллион невысказанных слов, они горят вместе с его взглядом. Но всё это испаряется в одночасье, как только Тимур сдвигается в сторону, увлекая за собой и меня. Буквально вытряхивает меня из платья, оставляя в чулках и туфлях. Швыряет на середину кровати, сам останавливается у изножья.
Пиджак давно валяется в углу комнаты. К нему отправляется и футболка. Мужчина по-прежнему смотрит мне в глаза. Не прерывает зрительный контакт и после того, как расстёгивает ремень, скидывает свою обувь, наручные часы, вышагивает из своих брюк, оставляя их на полу вместе с боксерами. В считанные секунды на нём не остаётся ровным счётом ничего.
А я…
Я бессовестно любуюсь его массивной фигурой, крепким телосложением, переплетением шрамов и татуировок, стальными мышцами.
Долбанный. Мой. Идеал.
Если бы у меня кто-нибудь спросил, каким должен быть мужчина, то я бы однозначно указала на Тимура Смоленского. И его огромный, гордо стоящий член, перевитый проступающими венами.
Больше никакого промедления. Тимур обхватывает за лодыжки, тянет ближе к краю постели, закидывает мои ноги себе на плечи, оставляя меня в провокационной позе.
Толчок.
Я вскрикиваю, прогибаюсь в спине.
Боли нет.
Но я вздрагиваю, дрожу, задыхаюсь.
В чистейшем наслаждении.
Мужчина склоняется ниже, углубляя проникновение, заставляя меня ещё отчётливее чувствовать его внутри себя, упирается кулаком о постель совсем рядом с моим лицом.
Второй толчок.
Столь же резкий.
Третий.
Четвёртый.
Частый, почти безжалостный темп быстро стирает восприятие реальности. Я и не стремлюсь остаться в ней. Закрыв глаза, я комкаю пальцами покрывало, стараясь сдерживать свою громкость. Получается откровенно плохо. Совсем скоро волны тёплых судорог сковывают каждую клеточку моего тела и выворачивают наизнанку в нахлынувшем оргазме…
В голове царит пустота. Тёплая. Уютная. Почти родная. Как и объятия, в которых я лежу, бессовестно распластавшись на мужчине. Отодвинуться бы, но никаких сил не остаётся даже на то, чтобы просто пошевелиться. Глаза и вовсе сами собой слипаются, меня клонит в сон.
С удовольствием бы и дальше поддавалась всему этому, слушая мерный стук чужого сердца, согреваясь мужским магнитизмом, но раздавшийся в коридоре детский крик напоминает о том, что подобная роскошь не позволительна, так что решительно отстраняюсь. Ненадолго.
— Куда? — притягивает обратно к себе Тимур.
Не сопротивляюсь, вновь прижимаюсь щекой к его груди.
— К братьям. Я же обещала Тимофею показать награды по плаванию его друзьям, — вздыхаю тоскливо.
Никуда идти действительно не хочется. Лишь продлить момент этой неги как можно дольше. По всей видимости, не мне одной.
— Позже покажешь, — отзывается мужчина.
Он ласково поглаживает пальцами вдоль линии позвоночника, соблазняя в очередной раз расслабиться. И я почти мирюсь с этим обстоятельством. Но пауза длится недолго.
— Сперва соберёшь свои вещи.
Вся моя сонливость пропадает в одночасье.
— Вещи? — переспрашиваю, приподнимаясь, удивлённо уставившись в глаза цвета хвои.
Не удаётся различить в них ровным счетом ничегошеньки, что могло бы мне подсказать необходимое. Смоленский по-прежнему лениво разглядывает потолок, заложив одну руку за голову, второй гладя мою обнажённую спину.
— Зачем мне собирать вещи? — добавляю настороженно.
— Ты не останешься в этом доме. Ко мне переедешь.
Вот так просто. Словно самой собой разумеющееся. Конечно же, абсолютно не поинтересовавшись моим мнением на этот счёт.
— Это тебе прямо сейчас пришла в голову это «несомненно» гениальная идея? — резко отстраняюсь от брюнета, усаживаясь на постели. — А ты точно всё учёл? Ничего не забыл, нет?
Да, я закономерно начинаю злиться.
Я. Но не Тимур. Его, похоже, всё действительно устраивает.
— Уверен, если и забыл, ты меня сейчас по этому поводу обязательно просветишь, — ухмыляется он с довольным видом.
Моя злость только растёт и крепнет.
— То есть, моё мнение не учитывается? — выдаю сквозь зубы, подтянув простынь, прикрываясь.
