Что ж, уточнить мне не трудно!
Гораздо сложнее сохранять остатки спокойствия.
Так бы и врезала по этой самодовольной физиономии!
— Вытащил меня на всеобщее обозрение в таком виде, — проговариваю сквозь зубы, разворачиваясь к мужчине всем корпусом, нервно поправляя сползающее с груди полотенце.
— Там было не так уж и много народа, так что с “всеобщим” ты явно преувеличиваешь, золотце, — беспечно пожимает плечами водитель, демонстративно пялясь исключительно на дорогу.
Тут он, конечно, прав. В какой-то мере. Вот только, уверена, не пройдёт и получаса, как благодаря всё той же Валентине Николаевне каждый из оставшихся на вечере будет прекрасно осведомлён о том, какая её внучка распутница, притом в таких “ненароком” добавленных красках и деталях, что уж лучше бы они все своими глазами увидели, нежели услышали от неё.
— Ты так и не ответил на мой вопрос, — произношу мрачно. — Зачем? Это что, такой вид наказания, чтоб впредь вела себя пай-девочкой и больше не злила большого злого дяденьку? — ехидничаю в довершение.
Ну, а чего он не отвечает?
Я же сейчас всё сама додумаю!
Как и в прошлый раз.
Фантазия у меня ого-го-го какая!
Тем более, что Смоленский снова включает режим пофигизма, не считая нужным вносить какие-либо разъяснения. Только скрип руля под его пальцами даёт знать о том, что заданный мной вопрос ему не нравится.
“Aston Martin” тем временем выезжает с просёлочной дороги на трассу, в сторону города. Я же планомерно злюсь всё больше и больше, убеждаясь в том, что мужчина действительно нарочно меня в таком виде на улицу вытаскивает. Теперь же все точно будут знать, что я с ним спуталась. И пути назад у меня уже не остаётся… А воцарившаяся между нами тишина всё длится и длится. Ровно до тех пор, пока Смоленский ни останавливается перед самым заурядным торговым центром, работающим в круглосуточном режиме.
— Какой у тебя размер? — разворачивается ко мне Тимур, окидывая оценивающим взглядом с головы до ног.
— Не настолько большой, как твоё эго, — язвлю в сердцах, сложив руки на груди, уставившись в ветровое стекло.
Если собирался отвлечь меня от мутной истории с теми тремя пьянчугами в переулке и его знакомством как минимум с одним из них — у него это прекрасно получилось. Я, правда, о них подзабыла, утопая в океане стыда за собственный внешний вид. Позабыла и о том, насколько я разочарована. Позабыла, то позабыла… Теперь вот снова вспоминаю. И опять злюсь.
— Понятно, возьму самый маленький, — по-своему расценивает мой ответ мужчина.
Не дожидаясь встречной реакции, он банально уходит. Возвращается с картонным пакетом, в котором обнаруживаются лимонного цвета сарафан, босоножки и бюстгальтер в тон к наряду. Подозреваю, последнее — потому что лиф у сарафана — тончайший шифон. А вот почему при всём при этом нет трусов… Не спрашиваю. Поджав губы, храня демонстративное молчание, я одеваюсь. Полотенце не менее демонстративно швыряю ему на колени. Оно же без лишних замечаний отправляется на заднее сиденье автомобиля. Платье летнего фасона, кстати, приходится мне по размеру. Как и босоножки. Впрочем, бельё тоже в аккурат.
— Даже спрашивать не буду, где ты научился столь грамотно размер женской груди определять, — ехидничаю, не удержавшись.
То ли я ему в этот момент пыхтящего ёжика напоминаю (себе — так точно!), то ли ему просто нравится доводить меня до грани нервного срыва, но на мои слова Смоленский добродушно улыбается.
— Нигде не учился, но твои размеры, золотце, забыть просто невозможно, — совершенно точно вновь издевается надо мной Тимур.
Обречённо закатываю глаза. Никак не комментирую. О том, что пока владельца “Атласа” не было, успеваю себе ещё с десяток теорий выстроить по поводу его умалчивания и тех пьянчуг, я тоже ничего не говорю.
Я умею быть терпеливой и ждать, если очень надо.
Так что он у меня, определённо, тоже дождётся…
Злопамятная-Я.
— Теперь мы можем вернуться в усадьбу? — интересуюсь, как только заканчиваю со сборами.
Зарабатываю в ответ ещё одну снисходительную ухмылку.
— Нет, конечно.
И всё. Больше никаких пояснений. Тимур заводит двигатель машины, направляет её прочь с парковки торгового центра.
— Когда ела в последний раз? — заговаривает снова, едва мы проезжаем пару кварталов.
Честно говоря и сама не помню. Со всеми приготовлениями к юбилею за весь сегодняшний день у меня просто-напросто не оставалось на это времени. А потом и вовсе не до того стало.
— Я не голодна.
Он кивает, принимая мой ответ. Однако в ближайшие пять минут мы оказываемся около “Darvin”. Уж не знаю, когда именно Тимур успевает сделать заказ, но у центрального входа нас дожидается официантка, которая передаёт довольно внушительный пакет. А следующей нашей остановкой становится подземная парковка на минус первом этаже самой заурядной многоэтажки недавней постройки.
— Пиджак накинь, — предупреждает Тимур, прежде чем первым покинуть салон автомобиля.
— Если мне где и надует, так это под юбку, — отпускаю ядовитым замечанием, как только сама тоже выбираюсь наружу.
Пиджак всё же беру.
