— Не сомневаюсь, — стараюсь улыбнуться, едва он усаживается за руль. — Просто… — замолкаю, не в силах подобрать правильные слова, выразив все те сомнения, что витают в моих мыслях.
— Сомневаешься, — меланхолично делает вывод брюнет. — Ещё как сомневаешься, — качает головой, одаривая укоризненным взглядом и заводит двигатель “Aston Martin”.
В скором времени машина выезжает на дорогу. Водитель привычно сосредотачивается на вождении. А я разворачиваюсь к нему всем корпусом, смотрю на хмурые черты лица и улыбаюсь теперь уже по-настоящему.
Чёрт его знает почему.
— Не сомневаюсь, — произношу тихо, кончиками пальцев тронув его правую ладонь. — И вообще больше никогда не буду в тебе сомневаться.
Мои пальцы он перехватывает. Поднимает руку и подносит к своим губам, прижимаясь в подобии поцелуя. От этого вроде как простого жеста у меня мурашки по коже моментально проносятся. Становится действительно легче. И какое-то время мы просто едем в тёплой уютной тишине. Но на этом все откровения сегодняшней ночи не заканчиваются.
— Когда это произошло, меня не было рядом. Я собирался приехать позже, мы с ним должны были заключить контракт. На тот момент я только-только вернулся из Катара. И я понятия не имел, кто он такой на самом деле. Я проверяю всех, с кем веду дела. Но официально Фролов чист, — заговаривает Тимур, как только мы оказываемся на загородной трассе. — В тот вечер семнадцать человек слышало крики моей ассистентки, пока охрана взламывала запертую дверь в подсобку. Лизу увезли в больницу. У неё множественные внутренние травмы, не все синяки снаружи зажили до сих пор.
Мужчина замолкает и молчит примерно с минуту. Но я не тороплю его с продолжением. Левая рука Тимура сжимает руль до побеления пальцев. Челюсти плотно сжаты. На шее заметно пульсирует жилка.
— Он в самом деле называл её твоим именем. Множество раз. И позже, при допросе службой безопасности, оправдывал себя тем, что было темно и он перепутал её. С тобой. А ты просто любишь пожёстче. Потом приехали полицейские, забрали его, и… отпустили, — следует от него тихое и злое. — Так что в ночь нашего с тобой столкновения я ехал к Фролову. Собирался выбить из него как можно больше дерьма, раз уж законным способом ничего не вышло. Когда встретил тебя и понял, кто ты такая… На тот момент я был очень зол. Даже не представляешь насколько. А забрать у Фролова то, чем он так дорожит — идеальный подвернувшийся вариант, чтобы он пришёл ко мне сам. Но потом, сама помнишь, всё пошло “не по плану”, — уголки его губ приподнимаются в кривой усмешке. — Твой отчим без всяческих раздумий согласился на условия, при которых он всё же получит контракт, если я получу тебя. Его доля от общего объёма стоимости импортируемой продукции на начальном этапе наших договорённостей составляла двадцать процентов. После — десять. Часть из недополученных им процентов теперь причитается Лизе. Паршивая компенсация за испорченную жизнь, но всё же компенсация. Оставшаяся часть его денег тоже пойдёт кому-нибудь на благо, тут я ещё не определился. Но, раз уж занимается всяким дерьмом, пусть отрабатывает и расплачивается, — новая усмешка Тимура приобретает оттенок горечи. — Сама понимаешь, при таком раскладе никакое повышение процента по заключённым условиям ему не светит. Как бы не изворачивался, — делает очередную паузу, на этот раз недолгую. — А ты, — переключается к повествованию, касающемуся моей персоны. — Невероятная.
И…
Всё.
Хотя нет.
Ещё я удостаиваюсь ласковой улыбки и бережного поцелуя в запястье.
Но этого мне определённо недостаточно!
— А я… невероятная? — переспрашиваю, заинтересованно склонив голову набок. — И только? — позволяю себе снисходительную ухмылку.
— Тебе мало? — ухмыляется встречно Тимур. — Прости, золотце, на более развёрнутые признания всех твоих достоинств я пока не готов. Ты ещё даже в любви мне не призналась и жениться на себе не умоляла.
Вот же…
Наглый!
— Вообще-то я не об этом, — укоряю его с обречённым вздохом.
— Тогда понятия не имею, о чём вообще речь, — напоказ беззаботно пожимает плечами мужчина.
Так я ему и поверила!
— То есть, не будем вспоминать плохое, да? — захожу с другой стороны.
И снова получаю ласковую улыбку, наряду с новым поцелуем в запястье.
— Не будем, — утвердительно кивает Тимур.
Что ж, не будем, так не будем.
У меня и без того на сегодня “плохого” — полнейший передоз. И в ближайшем будущем тоже немало предстоит. Тем более, до усадьбы остаётся всего-ничего…
Огни вокруг усадьбы видны задолго до того, как мы к ней подъезжаем. Вечеринка до сих пор не заканчивается. Музыка разносится на всю округу, шум гуляющей толпы — намного громче, нежели прежде, несмотря на то, что машин перед воротами в разы меньше, чем к началу празднования. Среди них появляется и три новых… незнакомых и вместе с тем наоборот. Тёмно-синие тонированные внедорожники очень напоминают один из тех, что когда-то приезжал за Смоленским к нашей усадьбе, когда колёса на его “McLaren” испортились, даже буквы на регистрационных знаках одинаковые.
