— В самое ближайшее время тебе и так и так туда “надует”, так что поздно об этом беспокоиться, — флегматично отзывается Смоленский, прихватывая с собой забранный в “Darvin” пакет.
По правую сторону от нас виднеются лифты. Именно к ним ведёт меня мужчина, предварительно взяв за руку. Я же в это время самым безуспешным образом пытаюсь переварить услышанное.
Надеюсь, это у него шутка такая неудачная!
Впрочем, в скором времени меня это абсолютно не волнует. Как только мы поднимаемся на четырнадцатый этаж, останавливаемся перед дверью с табличкой “418”. Ключей от двери у моего сопровождающего, по всей видимости, нет. Он нажимает на звонок.
— Это не твоя квартира? — озвучиваю вполне закономерный вывод.
— Нет. Мы в гости.
Моё лицо вытягивается в удивлении.
Что за гости такие, да ещё и в столь поздний час?!
— Не переживай, я ей позвонил, она нас ждёт, — замечает мою реакцию Тимур.
Но меня это совсем не успокаивает.
Она…
Кто?!
Неизвестность длится не так уж и долго. Смоленский как раз тянется к звонку, чтобы нажать на него снова, когда слышится щелчок срабатывающего затвора, после чего дверь распахивается, а перед нами, в мягкой, по-детски милой пижамке с розовыми слониками появляется молодая невысокая девушка. Тонкое, довольно бледное лицо усыпано веснушками, ни грамма косметики, но слишком заметны синяки вокруг карих глаз. Её тёмно-каштановые локоны, довольно давненько собранные в пучок на макушке, топорщатся в полнейшем беспорядке. Но собственный вид её мало заботит. Она застенчиво улыбается, увидев Смоленского, и отодвигается с прохода назад.
— Добрый вечер, Тимур Андреевич, — здоровается первой.
— Здравствуй, Лиза, — вручает ей пакет из “Darvin”, за который она торопливо благодарит мужчину минимум раз пять.
Внутрь жилья меня затаскивают всё также держа за руку. И это приходится весьма кстати, потому что сперва я начинаю задумываться о том, что имя какое-то подозрительно знакомое, хотя прежде эту девушку я точно нигде не встречала, а потом, как только мой сопровождающий представляет меня, хозяйка квартиры, выронив из рук пакет с едой, моментально меняется в лице. И ничего хорошего на нём не написано.
Кажется, “дочь Фролова” — это уже как приговор.
По крайней мере, смотрит девушка на меня теперь так, будто я её, как минимум — оскорбила, как максимум — придушить собираюсь. Даже назад пятится, наткнувшись на стоящий в прихожей комод, попутно смахнув рукой покоящуюся там кружку. Керамика не разбивается, но со звоном падает на светло-серый ламинат, а её содержимое расплёскивается по полу. Сама Лиза не обращает никакого внимания на случившийся бедлам. До сих пор на меня во все глаза, полные чистого ужаса, смотрит. И руки у неё заметно дрожат. Бледнее прежнего становится.
А я-то думала, что уже не придётся испытывать ещё больший стыд, нежели случилось в присутствии Фроловой-старшей совсем недавно.
— Вы с ним знакомы? — интересуюсь тихонько. — С моим… отчимом?
Ну, а как ещё расценить её реакцию?
Тем более, что собственная память, наряду со всем происходящим, всё ещё судорожно пытается определить, откуда же я её могу знать.
Точно знаю! Просто вспомнить никак не могу.
— Настя, это Лиза — мой бывший ассистент, секретарь, воспринимай как тебе удобнее. Лиза Маслова. С её братом ты сегодня уже познакомилась.
Вот же…
Точно приговор. После которого и я сама смотрю на девушку, испытывая самые разные, преимущественно сумбурные чувства.
— Брат, — повторяю за Тимуром. — Это который… — горло сдавливает от воспоминаний и дальнейшее я договариваю уже с трудом, жалким полушёпотом: — В переулке? Сегодня.
— Да. Он самый. Сергей, — отзывается мой сопровождающий, а его рука, сжимающая мою ладонь, сдавливает чуть сильней. — Лиза. Ты присядь, нам нужно кое-что обсудить, — обращается он уже к девушке.
Та до сих пор бледна, как моль, но, после того, как слышит упоминание о своём брате, из ступора выходит. Суетливо поднимает валяющуюся кружку, пакет из “Darvin”, извиняется за устроенный бардак и указывает в сторону гостиной, совмещённой с кухней.
Там включён свет, из обстановки: широкий мягкий диван песочного цвета и кухонный гарнитур с приставленным к нему холодильником. В дальнем углу, у двери балкона составлена куча коробок с вещами. Видимо, Лиза сюда недавно переехала. Или же наоборот, собирается уезжать.
Разлитое пятно она так и не вытирает. Прихрамывая на правую ногу, следует за нами. И если мы с Тимуром усаживаемся на диван, то девушка останавливается около кухонной столешницы, там же оставляя недавно поднятую кружку.
— Лиза, ты присядь, — мягко напоминает Смоленский.
В карих глазах моментально поселяется напряжённость.
— Вы сказали, что они, — кивает в мою сторону, — сегодня познакомились, — бросает на меня тревожный взгляд. — Всё-таки Серёжа пошёл к ним… — вздыхает и болезненно морщится, опускаясь на табурет поблизости.
— Да. Пошёл. И напал на Настю, — сухо произносит Тимур.
Мою руку так и не отпускает. И это не остаётся незамеченным девушкой. Лиза косится сперва на меня, потом на мужскую ладонь, удерживающую мою.
— Напал? — переспрашивает дрогнувшим голосом.
