– Насколько я знаю, компьютеры сейчас умеют развиваться, надстраивая себя из доступных материалов. Мне кажется, те, кто занимается такими делами, уже начинают бояться своих созданий, опасаясь, что они смогут начать развиваться бесконтрольно и их будет трудно остановить. – Аркадий Борисович посмотрел на Томаса, ожидая ответа, но тот упрямо решил не отвлекаться от начатого.
– Всё это ерунда, придумки людей, далеких от науки. Почему ты считаешь, что удаление инстинктов, пусть не всех, иначе человека придется кормить насильно и насильно же заставлять отправлять естественные надобности, превратит человека в роботоподобное существо? Разве исключение инстинктов хищника, доставшихся нам в наследство, не сделает человека дружелюбнее и менее агрессивным? Пусть он всю свою энергию направит на удовлетворение сначала детского любопытства, после определенного воздействия со стороны общества, воспитывающего и обучающего, переходящего в жажду знаний взрослого человека. Как тебе такое?
Он свел вместе ладони, затем развел их и с довольной ухмылкой спустил на столик человечка, ростом с пачку сигарет. Человечек с лицом Томаса в набедренной повязке деловито огляделся и зашагал по столику, заглядывая в чашки. Валерия восхищенно захлопала в ладоши и с умилением склонилась над ним, но человечек, испуганно шарахнувшийся от хлопков, укоризненно покачал головой и отбежал на другой край столика, где принялся обследовать шкатулку с сигарами.
– Разве это будет плохо? – поинтересовался Томас и довольный, откинулся на спинку кресла.
– А как ты можешь разграничить инстинкты? Разве можно сказать с уверенностью, что агрессивность определяется одной частью генома, а любопытство – другим? Мне кажется, что в человеке не всё устроено так просто, и разделить инстинкты на отдельные простейшие составляющие просто невозможно. Примером может служить наша психика, которая до сих пор остается загадкой для ученых. И совершенно не представляю, чего ради будет проявлять любознательность, заметь, не любопытство, присущее всем животным, а именно любознательность существо, лишенное страха перед неведомым и незнакомым, или радости победы над сильным противником.
Учитель вопросительно взглянул на Томаса и пренебрежительно кивнул на человечка, исследующего содержимое пепельницы.
– А это лишь очередная игрушка, порожденная твоим разумом.
– Да, – задумчиво протянула Валерия, с интересом следившая за человечком. – Надо мне будет завести парочку таких игрушек. А они могут делать всё, что и мы?
Светозар снисходительно улыбнулся, такому желанию, а Томас раздраженно сгрёб в кулак человечка и протянул Валерии. Она жеманно подняла руку ладонью вверх и возмущенно фыркнула, когда на её ладони человечек оказался втиснутым в клетку из золотой проволоки.
– Ах, Томас! Снова ты издеваешься надо мной!
– Дорогая, ты хотела получить его, зачем же возмущаться?! – Томас деланно возмутился и тут же рассмеялся, глядя на Валерию, чье лицо исказила страдальческая гримаса, будто это она попала в клетку.
– Или ты хочешь, чтобы он начал изучать тебя так же бесцеремонно, как делал это здесь? – пояснил он сквозь смех, тыча пальцем в столик. – Подожди, пока не вернешься домой. Ах, хотел бы я оказаться тогда на его месте, – мечтательно закатил он глаза и вздохнул.
– Фу, какой ты нескромный, – зарделась пунцовым румянцем Валерия и смущенно потупила взор. Даже Аркадий Борисович не смог сдержать насмешливую улыбку, а Светозар расхохотался и поспешно прикрыл рот ладонью. Сдержать смех, представляя себе маленького исследователя бродящего в розовых складках такого пышного тела, было выше его сил. Нет, в такой компании не соскучишься!
– …О, вечеринка мне очень понравилась! – пожимая руку Томасу, искренне сказал Светозар. – Всё было замечательно! Надеюсь, что смогу принять вас с ответным визитом так же достойно.
Валерия помахала им рукой из окна белого лимузина, захрустевшего по гравию дорожки и скрывшегося за воротами замка, мигнув фарами перед выездом на улицу.
– Давайте пройдемся, – предложил Аркадий Борисович, когда они вышли за ворота и вздохнул всей грудью, подняв голову к звездному небу. – Всё никак не привыкну к этому миру, где в мгновение ока можно оказаться в любом месте, стоит только захотеть.
Светозар кивнул, соглашаясь. Ему было интересно побеседовать с этим человеком, не скрывавшим своего возраста и не старавшегося приукрасить себя, судя по глубоким морщинам на лице. И, что было самым удивительным, мечтавшим поскорее вернуться в обычный мир, где его, судя по всему, ожидала совсем не сказочная жизнь обыкновенного учителя. Они неторопливо вышли за ворота, и, не сговариваясь, повернули налево, к берегу моря, где с неразличимой башни маяка в темноту уходил тонкий луч света.
