– Вы уж извините его, – обратился к Светозару, заинтересованно следившего за развитием событий и ожидавшего новых сюрпризов не столько от Томаса, сколько от Валерии, Аркадий Борисович. – У Томаса такое богатое воображение, что все сцены, которые он воспроизводит, отличаются высоким реализмом. Такое не каждому дано, некоторых гостей это шокирует.
– Да, это заметно, – усмехнулся Светозар и покосился на соседку. Валерия, уже полностью пришедшая в себя, или переставшая играть роль потрясенной до глубины души зрительницы, как начал подозревать Светозар, тут же пробасила пренебрежительным тоном: – Ну, таким образом меня трудно шокировать. Просто всё произошло так неожиданно… Я не ожидала. А ведь Томас обещал мне, что всё будет пристойно!
– Будет вам, Валерия, это не самое страшное в жизни, – отмахнулся легкомысленно Томас и обратился к Аркадию Борисовичу, занявшему свое место после приведения дамы в чувство.
– Как тебе это? Какова компания, а?
– Знаешь, Томас, – невесело усмехнулся тот, – этот пример не подходит. Согласись, что эти люди имели основания относиться к тебе и священнику с предубеждением. А длительное содержание человека в тяжелых условиях часто приводит к изменению правил поведения, принятых в обществе. По принципу: как аукнется, так и откликнется. Если же возникает конфликт в группе, то часто отношение к тюремщикам переносится на своих, скажем так, сокамерников и приводит к непредсказуемым последствиям.
– Ах, как легко ты всё сразу разложил по полочкам, – с весёлым возмущением воздел над собой руки Томас. – Прямо совсем как бедный святоша, чья душа прямиком направилась в рай на рассвете… А тот, кто его туда отправил, значит, не виноват?!
– Да, это так. Священник был хорошим человеком, только ему самому не хватило терпения, о котором он часто говорил. Если бы он подождал, пока разойдутся те, кто решил позабавиться… Полчаса, не больше, тогда этого не произошло. Ведь он хотел помочь тебе, наверное, хотел промыть спиртным раны на ноге, судя по всему, у тебя началось воспаление… Люди начинают опираться на инстинкты, оказываясь в экстремальных условиях, легко отбрасывая условности морали и превращаясь в дикарей. Но это их и спасает, между прочим. А мораль… Мораль используется потом, когда приходит время оценить последствия.
– Ты этому научился в школе? – изумился Томас и всплеснул руками, словно призывая всех поддержать его. – У вас что, такие события часто происходят?!
– Дети тоже люди, – сухо усмехнулся Аркадий Борисович, – они отражают тот мир, который их окружает. Они не убивают друг друга, но могут жестоко обидеть, не сознавая мотивов и не оценивая последствий. А обида в таком возрасте часто приносит больше горя, чем физические раны. Такое происходит редко, но бывает.
Помолчав, он отвернулся от задавшегося Томаса, глянул в проем, залитый чернотой, и добавил: – За всё время своего существования человечество так и не научилось контролировать инстинкты, заложенные природой. И вряд ли когда-нибудь сможет это делать…
– Почему нет? – удивился Томас, встрепенувшись, и снова его тон стал задиристым. – Сейчас для человечества нет ничего невозможного!
Он развел руки, словно обнимая гостей и взглядом приглашая Светозара и Валерию поддержать беседу.
– Действительно, – с охотой сразу отозвался Светозар, ему надоело сидеть молчуном, – если инстинкты записаны природой в гены, то современная генетика может эти записи удалить или изменить их. Разве не так?
– Это очень интересное предложение, – поддержала его соседка, с любопытством глядя поверх чашки на Аркадия Борисовича. – Как вы на это ответите, Учитель?
– Вы же знаете, что я не специалист в генетике или генной инженерии, – обвел взглядом сидящих за столиком Аркадий Борисович и усмехнулся. – Вполне возможно, что современные методы позволяют проводить такие манипуляции. Только вот что получится в результате такой операции? Останется ли после этого человек человеком?
– А кем же он станет? – тут же спросил Томас без улыбки.
Учитель пожал плечами: – Не знаю, может быть, он станет больше походить на те создания, что встречают нас в этом мире…
– Вы имеете в виду сервис-программы? – удивился Светозар и отметил недоумение на лице Валерии, сменившееся затем пониманием. Томас бросил на него оценивающий взгляд и улыбнулся Учителю, будто подбадривая.
– И не только, есть ведь и другие подобные программы, которые называют искусственным интеллектом или разумом. Согласитесь, что называть эти создания просто программами уже нельзя, они ведь включают физические составляющие, приборы, без которых их существование невозможно. Сами программы, насколько я знаю, задают первоначальное направление развития и накладывают некоторые ограничения…
– Ты говоришь о тех устройствах, которые исполняют роль органов восприятия информации или играют роль памяти? Действительно, они стали частью современных комплексов, но эти комплексы всё ещё остаются только машинами, которые выполняют приказы человека, – нетерпеливо возразил Томас.
