Через семь минут к «Иль де Франсу» подошла первая спасательная шлюпка. Пассажиры были приняты через бортовую дверь четвертой палубы. Затем их провели по трапам вверх на обращенную к итальянскому лайнеру левую сторону судна. Дверь в правом борту, обращенном в сторону открытого океана, была задраена, потому что поднялось волнение. (В районе плавучего маяка во время прояснения погоды неожиданно волнение усилилось). На смену редкой плавной мертвой зыби пришли короткие, быстрые волны, увеличившие для спасательных шлюпок опасность оказаться разбитыми о борт лайнера. Моторные вельботы других судов продолжали доставлять потерпевших на свои суда, но шлюпки с ручным приводом стали держать курс на «Иль де Франс», оказавшийся ближе всех к «Андреа Дориа». Четыре не имевшие моторов шлюпки со «Стокгольма» совершили только по одному рейсу к шведскому судну, стоявшему на расстоянии двух миль, а после двух часов ночи переправляли спасенных на «Иль де Франс».
Находясь в удобном месте, около кормы «Андреа Дориа», второй штурман «Стокгольма» Энестром установил совместно с экипажами французских спасательных шлюпок определенный порядок эвакуации пассажиров. Шлюпки с «Иль де Франса» пришвартовывались к борту шлюпки со «Стокгольма», и пассажиры, спустившись по канату в шведскую шлюпку, переходили затем во французскую, которая доставляла их на свой лайнер. Дух единства и взаимной поддержки охватил экипажи спасателей. Люди работали рычагами ручных приводов, пока их вспухшие ладони не начинали кровоточить. Они взбирались по трапам и концам, чтобы помочь пассажирам спуститься вниз. Ближе к утру некоторые из них поднимались даже на палубы «Андреа Дориа» в поисках оставшихся потерпевших. В каждой шлюпке объявились добровольные пловцы, вытаскивавшие людей из воды. Пятнадцатилетний официант офицерской столовой «Иль де Франса» Жан-Пьер Гийон нырнул, чтобы спасти маленького ребенка, а Армандо Галло прыгнул из спасательной шлюпки в воду за Фортунато Спина — пожарником из команды «Андреа Дориа», который имел вес сто тридцать пять килограммов, а окружность его талии была равна росту.
С прибытием «Иль де Франса» у правого борта «Андреа Дориа» появилось порядочное количество средств спасения — двадцать восемь шлюпок. Их было более чем достаточно для восьми трапов и концов, свисавших с борта. В общей сложности принять участие в спасательной операции могли бы тридцать шлюпок, но две из них, принадлежавшие «Андреа Дориа», совершили только по одному рейсу к «Стокгольму». Одну оттолкнул от «Стокгольма» последний взобравшийся на борт член команды, и она плавала по воле волн. Команду второй спасательной шлюпки, также пытавшуюся покинуть ее, матросы «Стокгольма» на борт не пустили. Это была спасательная шлюпка 3, в которой не удалось запустить мотор. Сидевшие в ней люди, имея в своем распоряжении только два запасных весла, старательно поработав руками, не в силах были грести две мили назад к «Андреа Дориа». Они дождались у борта «Стокгольма», пока их товарищи по команде бросили фалинь и перевели шлюпку за корму шведского судна, где она и простояла всю ночь.
На борту спасательной шлюпки 3 оказался трехлетний сын актрисы Рут Роман — Ричард Роман Холл. Актриса передала сына стажеру из мореходного училища Джулиано Пирелли, двадцатитрехлетнему юноше, выполнявшему у одного из штормтрапов роль «лифта для детей». Мальчика привязали ему на спину, и он спустился по балясинам трапа в спасательную шлюпку 3, в которой уже оказалось около ста двадцати человек. Затем Пирел-ли снова поднялся на шлюпочную палубу, а Рут Роман стала карабкаться через поручни на штормтрап. Но тут спасательная шлюпка отчалила от судна. Обезумевшая от горя мать умоляла вернуться, ее сын громко заплакал, но — таковы уж превратности спасательной операции.
Продолжая разыскивать своих родителей, Питер Тирио трижды пытался пробраться к их каюте. Установив, что прямой путь прегражден, он обошел зону разрушений с противоположной стороны и попытался пройти другим трапом. Но также безуспешно. На его неизменный вопрос, не видел ли кто его отца и мать, все говорили: «Они, наверное, где-нибудь здесь». С этим же вопросом обратился мальчик к антиквару из Нового Орлеана Морису Килу (Питер успел подружиться с ним за время плавания). Кил с женой, дочерью и ее знакомым, также жителем Нового Орлеана Гэй Бартоном, находился в группе пассажиров первого класса, терпеливо ожидавших, когда им скажут, что надо делать.
— Не сыграть ли нам партию в настольный теннис? — пошутил ничего не подозревавший антиквар, пытаясь развеселить мальчика.
— Нет, благодарю вас, — вежливо ответил Питер. — Пойду, поищу еще.
