Беспорядок первых двух часов вслед за столкновением был почти исключительно на палубах кормовой части судна, на которых собрались пассажиры туристского класса. В остальной части судна — она занимала две третьих его площади — было относительно тихо и спокойно. Пассажирам, находившимся в секторах первого и второго класса прогулочной и шлюпочной палуб, даже не было известно, что началась эвакуация. Добравшись до мест сбора и очутившись на левой стороне судна, люди оставались там, ожидая, когда им объявят, что делать дальше. Но ожидание было мучительным, потому что никто ничего не говорил. Догадки, слухи изобиловали: случился взрыв, …произошло столкновение, …наскочили на затонувшие остатки кораблекрушения, …судно идет ко дну, …судно не может затонуть, …спасательные суда уже на подходе, …«Андреа Дориа» вскоре пойдет своим курсом в Нью-Йорк…
Люди держались за поручни, леерные стойки, друг за друга. Они сидели на полу салонов, в шезлонгах, расставленных вдоль прогулочной палубы левого борта, на настиле шлюпочной палубы, опираясь о переборку надстройки. Одни горько сетовали по поводу неизвестности, другие стали успокаивать тех, кто плакал или дрожал от страха. Повсюду на полу салонов первого и второго классов лежали дети. Они спали, положив головки на колени родителям.
Больше всех волновались перемазанные черным мазутом итальянские эмигранты, поднявшиеся в помещения первого и второго класса с нижних палуб.
Их опасения носили вполне определенный характер. Сначала они боялись утонуть. Потом — оказаться спасенными судном, которое повезет их снова в Италию. Наконец, они боялись, что коль их и доставят в страну, избранную в качестве новой родины, то американские власти не дадут разрешения на въезд без паспортов, которых у них теперь не стало. Многочисленные священники, монахини и семинаристы, возвращавшиеся после посещения Рима в летнее время, стали успокаивать итальянцев. Судовой капеллан Себастьян Натта вытащил из алтаря часовни святые дары. Раскрошив облатки, он принялся обходить судно, утешая и причащая тех, кто склонял перед ним колени. Но он отказывался давать общее отпущение грехов. «Угрозы смерти не существует», — настойчиво повторял капеллан. Между тем в другой части судна молодой чикагский аббат Томас Келли давал пассажирам общее отпущение грехов, полагая, что имеется реальная опасность преждевременной смерти.
В танцевальном зале второго класса, коротая время, пассажиры под руководством двух музыкантов из оркестра распевали песни, а расположившаяся рядом небольшая группа американцев средних лет, стараясь поддержать мужество, распивали замечательные коллекционные вина урожая 1920 года. Многие пассажиры первого класса собирались небольшими группами и мирно беседовали. Один заботливый член команды снабдил сидевших на шлюпочной палубе бутылкой шотландского виски для подкрепления мужества. Другие члены команды предпочитали сами одним духом хватить чего-нибудь из имевшихся у них запасов спиртного.
Вот так, не зная что произошло с лайнером, не ведая что произойдет с ним в дальнейшем, они ждали час, два, почти три часа. Вдруг, около двух часов ночи сотни пассажиров на левой стороне прогулочной и шлюпочной палуб почти одновременно обратили внимание на чудесное зрелище приближавшегося огромного судна. Светившиеся белым светом крупные прописные буквы сквозь темноту ночи провозгласили его имя: «Иль де Франс». «Слава богу! Хвала всевышнему!» — в той или иной форме вырвалось у сотен мужчин и женщин. Лица всех, или почти всех, расцвели улыбками, послышались вздохи облегчения, песни, аплодисменты.
Весть о прибытии «Иль де Франса» распространилась по «Андреа Дориа». Отчаяние сменилось надеждой, надежда — уверенностью: спасение близко. «Иль де Франс» сыграл роль небольшого, но стойкого подкрепления, которое имеет решающее значение в бою, приостанавливая беспорядочное отступление и обеспечивая переход в победоносное наступление.
